Чарованная щепка

Кума Берта приходила в себя с трудом и глаз от ладоней магички не отводила.

– А ну как все же плесень? – сомневалась она, щурясь, но не решаясь подобраться для подробного следствия.

Лея неуютно сглотнула, продолжая быть центром внимания. Уроки этикета, в которых она всегда преуспевала, не предлагали готовых ответов на комплименты подобного толка.

– Благодарю за ваше сочувствие, но на моих руках плесени нет, – произнесла она, остановив свой выбор на интонации «уверенная деликатность».

– Стало быть, разбираем, – неохотно решил рыжий, к облегчению Леи меняя тему.

 – Ставь его вверх тормашками.

Возня с верчением отняла не менее минуты – в частности потому, что Рози страшно хотела помочь и все время скакала рядом, ее едва отогнали из-под опасной дубовой громадины.

Крепления ножек были устроены без гвоздей. Скоро выяснилось, что ножки за долгую жизнь природнились к пазам и не желали покидать насиженное место. Кряхтя, молодцы подколачивали то там, то здесь, склоняя их к миграции. Пока сыновья потели и глотали шедшие на язык ремарки, матушки на все лады хвалили добротный старый крой.

Чем сильнее терзались парни, тем громче кумушки гордились «в наше-то время» качеством.

Лея смирилась, что придется задержаться – сосредоточиться даже на миг не осталось возможности.

– Эту не снимай, – командовал рыжий, когда дело все-таки двинулось – с одной стороны достанет.

С одной стороны не достало – добросовестно проверяли, пока не затрещал уже косяк. Неохотно сдали назад и взялись убирать остальные ножки.

Тетушка Стефания предавалась горю в тягостном безмолвии – на ее глазах сердце когда-то хлебосольного дома обращалось в габаритные дрова. На саму хозяйку незаметно и задумчиво косилась Лея.

Магичка бежала из дома вовсе не из презрения к роскоши и сословной разнице. Напротив, любое расхождение с ее капризом видилось ей попранием титула – даже когда исходило от батюшки. Прибывая на Кленовую улицу, она отнюдь не жаждала разделить заботы горожан, но каждый день узнавала о них много больше, чем была готова.

Магичка еще помнила, что дворянство несет свои обязанности, но совесть уже не всегда получалось унять. Из леиной головы не шло, что ее накидка стоит более, чем весь этот последний вдовий кров.

Леди Астер жестко себя одернула. Раз прояви такую щедрость – и последствия накроют снежным комом. Пожалуй, она не хочет вернуться к батюшке, оборанная до нитки за свое мягкосердечие.

Стук и стенания, наконец, унялись.