Холодные руки касаются стен

Наверное, это даже не его фраза. Невозможно раскидываться афоризмами, если ты не способен даже проветрить своё рабочее пространство. Лучше ему об этом не говорить.

– Попросите радио в свой кабинет, – невинно предлагаю, хоть мне и кажется, что это я, скорее, выдавливаю из себя заботу, – тогда и скучно не будет. Вот я его включаю, если сердце выпрыгивает из груди и я не могу расслабиться перед сном. Джаз заглушает лишний шум в голове.

Я не вру. Моя честность – благодарность ему. Павлу Юрьевичу Ципсеру. Лучшему психологу «Райского прибежища».

– Хм, – задумывается, демонстративно поглаживает свою бородку янтарного цвета. Пытается отдаваться полностью нашему разговору. – Думаю, тогда я проведаю начальство. Всё равно по пути. Спасибо за идею, Александра Константиновна.

Вновь улыбается, ослепляет меня белизной зубов, пунцовым оттенком мягких губ. Обаятельный. Красивый. Весёлый. Харизматичный. Я могу подобрать эпитет даже ямочкам на его щеках, морщинкам на уголках его глаз.

– Всегда пожалуйста, – тоже улыбаюсь, провожаю взглядом его невесомый шаг.

Если бы можно было своровать чужую личность, я бы украла его.

На полпути он останавливается. Резко, неожиданно, будто вспомнил о чём-то важном. Оборачивается ко мне, будто я – важная.

– Я надеюсь, что о вашем способе расслабляться перед сном мы всё же поговорим на следующем приёме. Вы же придёте?

Почему он спрашивает?

– Конечно-конечно, куда я денусь.

– Только не сбегай никуда. – Обращение на «ты» растворяется в удушливом воздухе.

Живой походкой он удаляется в глубь сада. Жмёт руку дворнику, похлопывает читающего парня по спине, обменивается парой слов с какой-то парой. Бабушку вдали он не замечает. Верно. Я бы тоже её возненавидела. Её материнский взгляд удручает.

Мечтательно закрываю глаза и откидываюсь на спинку скамейки. Снег ласкает моё лицо, оставляет за собой мокрые следы, приводит в чувство.

Я помню, как в первую встречу Павел Юрьевич протянул мне анкету и попросил её заполнить. Сказал, что хочет увидеть мой почерк, даже если все вокруг считают его мерзким, корявым, нечитаемым.

Там был такой глупый вопрос на третьей странице: «Ваше любимое время года?» – который задавали всем хоть раз в жизни. Мне же – впервые. И это единственное, на что я ответила. Взяла выданную ручку и с большим усилием, криво, непонятно вывела слова – одно за другим.