Святая Русь. Княгиня Мария

Чуть ли не каждый день она посещала Неждана и как могла его утешала. А Корзун был беспредельно подавлен: трудно, чрезвычайно трудно свыкнуться, когда из жизни уходит самый любимый человек.

Было Корзуну около сорока лет, возраст для мужчины солидный, но Неждан Иванович своих лет не ощущал, выглядел моложаво, был подвижен, строен и гибок телом. Молодцевато, по-юношески взлетал на коня. Русые кудри, красиво разметанные по широким плечам, такая же красивая курчавая бородка и улыбчивые синие глаза сводили с ума многих боярышень, но Неждан Иванович, казалось, не замечал на себе жарких ищущих взглядов.

Такую, как его Любавушка, думал он, ему уже не найти. Он будет жить вдовцом, так, как живет княгиня Мария, в 28 лет оставшись без мужа. А ведь коль не ушла в монастырь, могла бы вновь жить при новом супруге. («Правда» Ярослава Мудрого такое дозволяет), но Мария настолько глубоко любила своего Василька, что и мысли не допускала о каком-то другом муже. Великая женщина!

Витаясь[22 - Витаясь – здороваясь.] с боярином, Борис Василькович не стал лишний раз бередить рану Неждану воспоминанием о супруге, а сразу перешел к делу, рассказав о предложении Невского.

Неждан тотчас заинтересовался:

– Добрую мысль подал Александр Ярославич. Надо бы с Ошаней потолковать.

– Кто такой?

Корзун, не скрывая удивления, глянул на князя.

– Прости, Борис Василькович, но я-то думал, что ты нашего знаменитого кузнеца ведаешь.

– Ране мне не до кузнецов было, – строго отозвался князь. – То в Белоозере скрывался, то к ханам на поклон ездил, то беглых оратаев разыскивал. Дань-то этому треклятому баскаку хоть тресни, но платить надо… Что за Ошаня?

– Ему уже за восемьдесят, но еще крепкий старик. С малых лет простоял у горна, но ныне ослеп. В кузню свою до сей поры ходит и на подручных покрикивает. Отец твой, Василько Константинович, жаловал кузнеца, от всякого тягла его освободил.

Ныне же Ошаня Данилыч скучает. Подручные его сохи мужикам да ухваты бабам куют. Работа грубая, не тонкая. Это тебе не булатный меч и не кольчуга.

– Кой прок от слепого старика?

– Вдругорядь прости, князь. Этого старика почитает весь ремесленный люд, и, коль он попросит уйти мастеров в лес, его послушают. Но здесь и наше слово будет не последним.

– Позови мне этого старика.