Кармическое погружение

Внезапно духовой оркестр прекратил играть, и гуляющие люди устремились к эстраде в центре сада. Дарья поняла: прибыл городской голова и надо поспешить.

Она направилась к боковой аллее, где должна была встретиться с исполнителем теракта Вороном. Недалеко от угла эстрады у беседки, она заметила высокого худого человека в очках. Приблизившись к ней, Ворон сделал вид, что ухаживает за девушкой и взял у нее из рук увесистый пакет:

– Что так долго возилась? Нельзя было доставить посылку раньше?

– Не злись, Ворон.

Я не опоздала и все сделала своевременно. Успокойся сам, а то нервничаешь слишком заметно для окружающих.

– Есть основания. Городской голова приехал на празднество не один. Его сопровождают жена и сын гимназист. Вынося смертный приговор, мы такой ситуации не предусмотрели. Может быть, отменить операцию?

– Я не знаю. Мне только велели передать тебе «гостинец». Ведь не побежишь сейчас к Грому за советом.

– Ладно. Возьму решение на себя. Мы не щадим себя, почему же должны думать о других? Прощай, Дарья.

Живи долго и вспоминай меня чаще. Сама знаешь, почему.

Дарья отвела глаза от бледного лица, идущего на смерть товарища. Она знала, что этот студент в нее давно и безнадежно влюблен. Ее раздражало чувство невольной вины перед этим нескладным человеком, словно она вероломно обманула его радужные ожидания. Резко повернувшись, Ворон направился в сторону эстрады. Оркестр заиграл «Боже, царя храни» и она поняла, что торжественное произнесение патриотических речей закончилось, и сейчас свершится возмездие.

В нарушение приказа покинуть сад после передачи бомбы, она осталась стоять возле входа в беседку. Казалось, время приостановило свой бег. Когда, наконец, до нее донесся глухой звук взрыва, Дарья вопреки всем инструкциям поспешила к эстраде.

Эсерка смогла протиснуться к месту теракта сквозь поредевшую толпу зевак. Среди множества трупов она заметила подорвавшего себя вместе с жертвами Ворона.

Но она смотрела, не отрываясь, на десятилетнего сына городского головы, корчащегося от боли на земле, рядом с разорванными телами своего отца и лежащей ничком матери. Взгляд подростка, наполненный болью, был обращен именно к Дарье, стоявшей к нему ближе всех. Глаза мальчишки выражали мольбу о помощи, словно она могла облегчить страдания безвинной жертвы. Не в силах дальше выносить зрелище кровавого месива, Дарья поспешила к выходу.