Костры из лаванды и лжи

Он генерировал идеи одну за другой, порой безрассудные, неосуществимые или очень затратные. Если бы Моник, с которой он охотно делился, его не осаживала, музей, наверное, уже превратился бы во второй Мулен Руж.

Вдруг по залу метнулась черная тень и скрылась в пыточной, махнув напоследок пушистым хвостом. Женя удивлённо проводила его взглядом.

– Мадам, при музее что, живёт кот?

– Какая глупость! Кошки, они же… пахнут! – брезгливо понизив голос, сообщила смотрительница.

– Но я только что видела, как в пыточную проскользнул чёрный котик… – растерянно пробормотала Женя.

– Что?! Откуда он тут взялся? – мадам всполошилась, как будто кот покусился на святое, на полынную настойку в сейфе. – А вдруг он там нагадит?

Старушка всплеснула руками и поспешила на поиски мерзопакостного существа. Они потратили пятнадцать минут, осматривая все экспонаты, но кота и след простыл. Словно растворился в воздухе.

– Ну, знаете ли, мадам Арно, – наконец проворчала смотрительница. – Какая безвкусная шутка с вашей стороны!

– Но я видела… – Трюдо полоснула по Жене таким гневным взглядом, что та покорно кивнула: – Вероятно, показалось.

Прошу прощения, мадам.

Вежливо распрощавшись с коллегой, Женя вернулась в свой номер и перебрала нехитрый гардероб.

«Моник права, это никуда не годится».

Но спускать всю первую получку на одежду Женя не хотела. Она бы вообще предпочла отложить аванс или хотя бы его часть, чтобы в случае чего не остаться без средств в чужой стране. И потом оставалась нерешённой ситуация с дядей Костей.

Мысли о нём отступали днём, но к ночи, когда работа оставалась позади и было полно времени для размышлений, совесть поднимала голову и навязчиво брюзжала, порой вынуждая Женю со слезами утыкаться в подушку. Без её зарплаты дяде наверняка приходится туго. Но что с этим делать, Женя пока не придумала.

«А вдруг Моник меня в дорогущий бутик заведёт?»

Решив, что всё же лучше обсудить эту тему в стенах номера, чем потом неловко мяться в фешенебельном магазине, Женя вышла на лестницу и спустилась на один пролёт.

Моник занимала апартаменты второго этажа башни, и, судя по единственной двери на площадке, весь этаж был в её распоряжении.

Дверь была чуть приоткрыта. Женя трижды стукнула костяшками пальцев по тёмному дереву.

– Можно?

Не дождавшись ответа, она шагнула в прихожую.

– Моник? Это я, Эже…

Из под огромной двустворчатой двери, очевидно ведущей в спальню, валил сизый дым.

– Что..