Костры из лаванды и лжи

? – знакомый ненавистный запах гари тут же проник в лёгкие. – О боже!

Она высунулась в коридор и крикнула:

– Эй! Кто-нибудь! Пожар!

За спиной что-то громыхнуло, а следом Женя услышала полный отчаяния крик:

– Эжени!

Она дёрнулась, порываясь броситься обратно, но ужас парализовал все её движения. Женя так и замерла на пороге, не решаясь ни убежать за помощью, ни зайти внутрь. Воображение рисовало комнату за закрытыми дверьми, так похожую на её, этажом выше, но объятую языками пламени. Мелкие цветочки на обоях потемнели, пошли волнами и начали тлеть.

Тяжёлые занавески тоже уже занялись, и оранжевые языки пламени жадно лизали податливую ткань.

– Я просто открою дверь… просто выпущу дым, чтобы было легче дышать… – бормотала она чуть слышно, уговаривая саму себя.

Наконец ей удалось перебороть первоначальную панику, и Женя двинулась вперёд, закрывая рукавом нос и останавливаясь после каждого шага. Судорожно подёргала за нагревшиеся латунные ручки, но они не поддались.

– Моник! Ты меня слышишь?!

В ответ раздался хриплый кашель:

– Эжени!

10.

 Конфуз с котятами

Женя сидела на узкой софе, подогнув под себя ноги и обняв декоративную подушечку из бежевого велюра. Стыд, смешанный с тревогой, жёг щёки не хуже того пламени, которое ей привиделось.

«Что теперь? Меня опять уволят?..»

Моник открыла створки окна, и ветерок легонько всколыхнул её безукоризненную причёску, а затем добрался до Жени, обдавая свежестью и благоуханием лилий, что в изобилии росли у подножия башни.

– Всё в порядке, – Люк вышел из спальни. – Возгорания нет.

Француженка закатила глаза:

– Говорила же! Лучше бы воды подал, – кивнула она на минибар под столом.

– Я должен был убедиться, мадам Бланшар. – Люк отвинтил крышку и подал бутылочку минералки Жене.

– Спасибо.

Голос прозвучал сдавленно. Она протянула руку и взглядом невзначай скользнула по кисти парня, отмечая длинные, как у пианиста, пальцы. На коже его запястья мелькнула татуировка – похожая на стрелу, у которой с одной стороны был обломан наконечник, а с другой – оперение.

Тринадцатая руна «Эйваз». Хоть Женя ещё не окончательно пришла в себя после приступа, значение символа моментально всплыло в её голове – «Воплощение энергии жизни и смерти». Была ещё какая-то надпись, но разобрать слова не получилось. Люк, спешно одёргивая рукав, повернулся к хозяйке апартаментов:

– Мадам Арно кричала о пожа…

– Тебе послышалось, – отрезала Моник.