Костры из лаванды и лжи

– Но я точно…

– Люк! Возвращайся на своё рабочее место!

Парень стал ещё мрачнее, но всё же сухо кивнул.

– Проверить он должен был, как же! – недовольно скривилась Моник, когда за ним закрылась дверь. – У нас везде датчики стоят. Случись пожар, весь отель бы уже знал об этом. Наверняка этот малохольный умыкнул что-нибудь из моего белья, пока, якобы, проверял.

Женя удивлённо вскинула брови:

– Да зачем ему это?

– А потому что придурок. Ни капли не удивлюсь, если ещё и извращенец. Ты разве ничего странного за ним не замечала?

– Ну он немного хмурый.

Моник скептически усмехнулась.

– Давно бы его уволила. Но, увы, не могу. Его мать работает в университете Экса, там же где и мсье Роше. Устная договоренность, понимаешь?

– Видимо, это у вас частая практика, – вырвалось у Жени.

– Что ты имее… Ах, ты об Элен. Тебе уже разболтали? Вот сплетницы! Ладно, Эжени, – вздохнула Моник и присела на край софы, – а теперь давай на чистоту. Что за представление ты устроила?

Несчастная подушка совсем сплющилась от того, с какой силой Женя её сдавила.

«Меня уволят! Моник наверняка расскажет Фабрису. Тамара Владимировна вот уволила за такое… А может соврать что-нибудь? Но что?»

– Эжени, – Моник взяла её за руку и пытливо посмотрела в глаза, словно читая мысли, – мне нужна правда.

«Провалиться бы на месте… Ой нет, снизу апартаменты мсье Роше. Вот был бы конфуз».

Эта мысль даже позабавила, слегка разбавляя скопившееся напряжение.

– Пирофобия, – со вздохом призналась Женя.

– Боязнь огня?

Женя кивнула и через силу продолжила:

– Моя мама… понимаешь… – Слова словно застряли в горле, и приходилось их с силой выталкивать. – Она погибла при пожаре, когда мне было пять.

– О, дорогая, мне так жаль… – Моник сочувственно сжала её плечо.

Женя тут же торопливо добавила:

– Приступы случаются редко! Честно! Почти никогда! Только если эмоции… переживания… Понимаешь? Переезд, другая страна, новая работа – да вся моя жизнь изменилась! Сплошной стресс.

Женя бросила взгляд исподлобья на картины: девушка, танцующая в языках пламени; любовники, окружённые огненными искрами; подросток, раскинувший руки, словно горящие крылья… Апартаменты Моник напоминали художественный зал Эрмитажа или Лувра, куда по чистой случайности затесалась прочая мебель.

– О, это работы моей подруги. Её больше нет.