Костры из лаванды и лжи

Теперь Бертин живёт в наших сердцах и в своём творчестве, – с грустью произнесла француженка.

«Опять Бертин? Та же самая? Покойная мадам Роше?»

Впрочем, Моник почти сразу же оживилась:

– Кстати эта потрясающая коллекция называется «Феникс». Ты не представляешь, чего мне стоило её отвоевать. Картины выставлялись во всех галереях Марселя, не говоря уж об Эксе.

— М-м-м…

«Наверное, следовало бы сказать, что круто нарисовано».

Но лесть никак не желала срываться с губ, потому что Женя не чувствовала никакой «крутости».

Картины, возможно, мог бы оценить кто-то другой; возможно и сама Женя нашла бы их великолепными, если бы не…

Пирофобия гнала её прочь из этих комнат, пышущих пламенным искусством.

– И что теперь? – робко спросила Женя, намекая на случившееся. Она уже приготовилась к любому исходу, лишь бы скорее уйти отсюда.

– Как что? – Моник поднялась с софы, расправляя складки на блузке. – По магазинам, как и планировали.

– Но… А…

– Сейчас я быстренько переоденусь, захвачу сумочку и помчимся штурмовать Экс! – задорно подмигнула француженка, будто неприятного инцидента не было и в помине.

Моник не стала возмущаться и ругаться, не полезла в душу с расспросами, и, похоже, не планировала жаловаться Фабрису. Тёплое чувство благодарности охватило Женю, а губы тронула улыбка.

– Моник, я подожду тебя в лобби, хорошо?

– Ага, – донеслось уже из спальни.

Выходя из «огненной» гостиной, Женя нервно передёрнула плечами.

***

Ярко-красный «Пежо» неслось по трассе так, будто до закрытия бутиков оставалось две минуты.

Слева тянулись стройные ряды лавандовых кустов. Одно дело видеть такое на фотографиях в интернете, другое – вживую. Приоткрыв окно, Женя полной грудью вдыхала ароматы благоухающих цветов, наслаждалась видами Прованса, поражающего в это время года сочными пурпурно-фиолетовыми оттенками.

Минут через пятнадцать они въехали в город. Четырёхэтажные домики Экс-ан-Прованса, покрытые желтоватой штукатуркой, по трещинам в которой взбирался плющ, тесно жались друг к другу.

Порой улочки казались такими узкими, что Женя вскрикивала:

– Мы там застрянем! Стой!

Но Моник лишь хохотала в ответ и давила на газ. Её автомобиль абсолютно не вписывался в атмосферу средневековой старины, которой дышал город. Женя неустанно делала фотографии из открытого окна, чтобы потом переслать Максу. Все просьбы остановиться у того или иного здания, Моник игнорировала.