Костры из лаванды и лжи

– В лицо, говоришь? – Макс внезапно метнулся к курьеру и, схватив его за футболку, прижал к стене. – Ты что сделал?!

– Я? – удивился парень и непроизвольно перевёл взгляд на руку с зажигалкой.

– Ты зажигалкой ей что ли в лицо ткнул?!

– Эй, чувак, руки убрал! – возмутился Артём и грубо высвободился из захвата, оттолкнув Макса. Демонстративно поправив одежду, он добавил: – Что я, совсем что ли дебил? Прикурил просто, вот тут в сторонке, а она как давай верещать на всю улицу.

«Брехло-о-о», – подумала Женя и тяжко вздохнула.

 – «К чему эти разбирательства? И так понятно, кто в итоге окажется виноват. Как обычно…»

Она снова уставилась под ноги, а пальцами потянулась к пуговице на блузке и стала её нервно крутить. Это привычное действие успокаивало, правда, пуговицы частенько приходилось пришивать заново.

– Вот именно, – зло прошипел Макс, стоя перед курьером. – Ты – дебил. Нельзя людей пугать! С «Гефестом» наша библиотека больше сотрудничать не будет. Так и передай своему руководству.

– Взаимно.

К вашему руководству у меня тоже претензии! – огрызнулся курьер и забрался в кабину «Газели». – Понаберут по объявлению всяких чокнутых!

– Сам ты чокнутый! – возмутился Максим. – У неё пирофобия!

– Да хоть хренофобия… – он перевёл взгляд на Женю, демонстративно покрутил пальцем у виска и завёл двигатель. – Лечить кукушку надо, припадочная!

Громко хлопнув дверью, Артём вдавил педаль газа и умчался прочь.

На несколько минут воцарилась тишина. Затем Максим со злостью пнул камушек в направлении наблюдающих за сценой старушек, как бы намекая, что концерт окончен.

– Не слушай ты этого придурка, – он подошёл и протянул Жене руку. – Сейчас пойдём, кофейку выпьем. Я для тебя вафли из кондитерской захватил. Венские, как ты любишь. Ну? Идём?

Женя благодарно кивнула и даже нашла в себе силы улыбнуться. Она поднялась с коробки и опёрлась на предложенный локоть. Но стоило ей развернуться к двери, как улыбка тут же сползла с её лица. Кажется, у позорной сцены имелся ещё один зритель…

– Евгения… – процедила стоявшая на пороге Тамара Владимировна.

 – Живо. В мой. Кабинет.

После напряженного разговора с заведующей – одного из самых неприятных в жизни, а ей было с чем сравнивать – Женя еле досидела до конца рабочего дня, с каждой минутой лишь сильнее погружаясь в уныние. Ко всем прочим проблемам после панической атаки у неё разыгралась жуткая мигрень. Вернувшись вечером домой, она старалась зайти в квартиру как можно тише.