Политрук. На Ржевском выступе

Стоило же ей прооперировать тяжелораненого начштаба, как «военврачиню» мигом зауважали. Даже в дивизионном медсанбате не верили, что подполковника Дробицкого можно спасти, а товарищ Бернвальд взяла да и выходила его!

Салов мигом подмахнул приказ, и уже второй день «гостья из будущего» – военфельдшер санитарной роты. Ломов ворчать начал: как бы не сманили Кристю в дивизионный медпункт…

А Пашке с Тёмой туго пришлось – старшина Ходанович мужиком оказался въедливым. Совсем загонял «попаданцев», зато вышло просветление мозгов.

«А вы как хотели? – щурился Лёва, раскуривая самокрутку. – Служба – это вам не баран начихал!»

Да я и сам поволновался изрядно. Ну какой из меня офицер? Я ведь так и дембельнулся в звании старшего сержанта! А деваться-то куда? Хорошо еще, 139-я стрелковая лишь выдвигалась на позиции, и у меня всю неделю длилась «учебка».

Дневка. Ночной марш. Боевые стрельбы. Химокуривание красноармейцев. Оборудование землянок. Огневая подготовка…

Ботнево, Бели, Теличино, Савкино, Коробово…

…Сучком я разгреб золу – под ветерком недобро калились уголья.

И тут же с шипом вплеснулась в небо ракета, лопнув в вышине зелеными брызгами. Землянки, палатки, «студеры» под масксетью – всё заиграло изумрудными переливами. Померкло, дрожа, и утухло, будто отблеск с передовой.

«Ладно, – вздохнулось мне, – отбой, товарищ Лушин…»

Ровно в пять утра наступаем.

* * *

Грюканье сапог и беспорядочный топот сливались, распуская шум, подобный многозвучию вертящихся жерновов. Моя рота шагала дружно, не растягиваясь по дороге.

Нас обгоняли штабные «эмки» или грузовики, катившие на прицепе пушки, но красноармейцы надменно воротили головы от круженья колес. Али мы не «царица полей»?

Сельцо Полунино показалось часам к пяти – блеснуло издали луковичкой церквушки. Отсюда до Ржева каких-то двенадцать километров, но маршем их не пройти. Проползти только. Продраться через колючую проволоку, прорваться через минные поля и окопы, сквозь перекрестный огонь из блиндажей и дзотов…

Тут же, словно эхо моих мыслей, затрещали пулеметы – словно рвали плотную бумагу.

Частили скорострельные «крестовики» – «MG-34». 8-я рота среагировала моментально – пригибаясь, бойцы рассыпались вдоль глубокой промоины.

– Предупреждають, – сплюнул красноармеец Лапин, статный, неторопливый, с породистым лицом графского бастарда. – Раньше подойдешь к жилью – собака загавкаеть, а теперича «эмга» лаеть…

– Герасим, – опустил я бинокль, – сбегай, кликни старшину Ходановича.