Физрук: назад в СССР

Правда, судя по литым бицепсам, Сашок парень крепкий, но вот что у него там в душе творилось?..

– Ну вот мы почти и пришли, – сказала биологичка, беря меня за локоток и притормаживая у перекрестка. – Мне – направо. А вам – прямо. Красногвардейская тринадцать.

– Спасибо, Люся! – пробормотал я, перехватывая ее прохладные пальчики и целуя их.

Она резко выдернула руку. Огляделась испуганно. Произнесла строго:

– Для вас я пока что Людмила Прокофьевна Ковалева.

– Благодарю вас, товарищ Ковалева!

– До завтра, Александр Сергеевич!.

. Книги я захвачу!

Она отвернулась и пошла, постукивая каблучками и покручивая ягодицами. Опять я залип на ее прелести. Блин… Кто знает этого Сашка, когда у него в крайний раз баба была?.. Конечно, с таким торсом и такой физией их должно быть невпроворот, а вдруг он не так воспитан?.. Как говорится – до свадьбы ни-ни… Проводив училку алчным взором, я двинулся через перекресток, благо на допотопном светофоре загорелся зеленый и все, не успевшие миновать «зебру» транспортные средства – мотороллер, самосвал и троллейбус – притормозили.

На углу Ленина и Красногвардейской, где красовалась тусклая вывеска «ПЕЛЬМЕННАЯ», меня вдруг окружило подрастающее поколение. Шесть пацанов, лет четырнадцати, одетых еще хуже взрослых, по крайней мере – тех, которых я успел повидать. Треники с пузырями на коленях, растянутые застиранные олимпийки, кеды. Кудлатые, как дворняги. Глаза наглые. Обветренные губешки кривятся в ухмылках. То и дело сплевывают между зубов, норовя угодить мне на кроссовки.

– Дядь, а дядь, – издевательски процедил один из них – рыжий переросток мордой наглой и хитрой, – закурить не найдется?

Хм, как там у Макаренко, которого я отродясь не читал?..

– Отвали, шкет, – не отыскав в своей молодой памяти более подходящей педагогической формулы, изрек я. – Рак легких неизлечим, усек, Васек?

– Атас! – выкрикнул самый младший пацаненок, указывая замызганным пальцем куда-то позади меня.

И тут я совершил маленькую оплошность, которая простительна только человеку, еще не свыкшемуся с новым организмом.

Я оглянулся, как последний лох. Кто-то из них пихнул меня. А другой рванул с шеи свисток. Миг, и вся ватага кинулась врассыпную. Я остался посреди тротуара, без свистка и возможности хотя бы надрать этому отродью уши. Не говоря уже о более действенных педагогических методах. Да и хрен с ними, невелика потеря. Пришлось махнуть рукой и топать дальше. А рыжего я запомнил.