Комиссар госбезопасности.

Шварц сначала запирался, а когда пригрозили расстрелом за помощь «самостийныкам»* все признал.

Банда пряталась на Литовских хуторах в двадцати верстах от города, откуда совершала налеты. Хутора считались покинутыми и находились в степной балке, скрытно подойти к ней днем было невозможно.

– Сколько народу у Лютого? – спросил у старосты Решетняк.

– Точно не знаю, пан-товарищ, – утер картузом потный лоб. Может человек сто или больше.

– Когда везешь провиант в очередной раз? – поинтересовался заместитель

– В ночь на Ивана Купала.

– А что именно?

– Воз фуража и второй – с салом, мукой и горилкой.

– Ладно, теперь езжай домой и никому ни гу-гу наклонился к Шварцу начальник.– Или сам понимаешь (похлопал по кобуре нагана).

Когда Павел вывел того с явочной квартиры и вернулся, втроем стали думать, что предпринять дальше…

Ночь на Ивана Купала наступила. В фиолетовом небе висела луна, и пушисто мерцали звезды, у далекого горизонта мерцали костры, по ночному шляху катили две груженые пароконные телеги.

У древнего кургана обоз свернул дальше в степь, двинувшись по бездорожью. Изредка всхрапывала лошадь, да побрякивала уздечка. Проехали еще пару верст, спустились в поросшую бурьяном низину, впереди затемнела балка. Внезапно из-за ближайшего куста возникли две тени, клацнули затворы, – стоять!

– Тпру, – натянул Шварц вожжи.

– А, цэ ты нимыць, – материализовалась одна, подойдя, ближе.

– Как приказано, – кивнул картузом староста.

– А горилки привиз?

– Само-собой.

– Оцэ гарно, бо хлопци заждалысь (исчез).

Двинулись дальше, на опушке замигали огни хутора, въехали в короткую улицу. Посередине ярко горел костер, вокруг сидели и стояли люди с винтовками.

– Разговление* прывэзлы, хлопци! – радостно загоготал кто-то, окружили обоз.

Хлопнула дверь ближайшей хаты, появился человек в сопровождении второго

– Ша, бисовы диты! – рявкнул густым голосом, те расступились, подошел к телегам.

«Вот ты какой, Лютый» подумал Павел, а староста слез с седелки и поклонился, – все привез, пан атаман, как велели. Тот выглядел впечатляюще: рослый, черноусый, в офицерском френче, широких шароварах, через плечо маузер, сбоку шашка.

– А цэ хто такый? Раниш у тэбэ був инший? – подозрительно уставился на Судоплатова.

– Тот захворал, а это мой племянник. Надежный парень, – заверил Лютого Шварц.