Мастера Книги

Заваривать и пить такой чай стоит только так, как это делают понимающие толк в чае китайцы. Нескольких посещений чайного клуба вполне хватит, чтобы освоить азы искусства чаепития. Так вот, с тех пор у меня дома всегда было не менее десяти сортов чая.

– Могу предложить хороший гуаньданский улун, – сказал я.

Предложение было принято.

А потом… Потом, совершенно неожиданно для меня мы оказались с Алиной в одной постели. Конечно же я не был ни девственником, ни монахом, но героем кобелистического труда меня тоже трудно назвать, даже с большой натяжкой.

Несмотря на то, что я относительно легко находил с женщинами общий язык, я всегда немного терялся, когда надо было переходить от дружбы к любви. С Алиной все было намного сложнее хотя бы потому, что я был ей не парой. Несмотря на то, что я не знал, каково реальное положение Алины в той структуре, на которую мы работаем, но в одном я мог не сомневаться: стань я для нее проблемой, она сможет решить ее фактически не напрягаясь. К тому же я не люблю риск и не настолько безрассуден, чтобы становиться на пути у могущественных людей, а на Алину у кого-нибудь из них вполне могли быть свои виды.

Желание быть с Алиной оказалось сильней моего страха, и, вместо того, чтобы забыть о том нашем безрассудстве, я сделал все, чтобы отношения с Алиной вылились в полноценный роман. Первые пару месяцев я чувствовал себя героем Оруэлла, но со временем до меня дошло, что мои наниматели готовы приветствовать все, что способствовало улучшению моего труда. Ну а присутствие Алины меня просто окрыляло.

Не знаю, чем для нее в действительности были эти отношения, я же влюбился до потери соплей.

Нашу любовь описывать бесполезно. В ней не было ни душещипательности мелодрам или женских романов, ни изощренного секса эротического жанра. С нами случилось нечто значительно большее, чем основанный на владении искусством любви секс, необузданная страсть или постоянное желание друг друга, а именно совершенно нереальное чувство единения, словно наши энергетические тела или души, кому что больше нравится, стали своего рода сиамскими близнецами.

Подобно тому, как возникающее в сознании верующих чувство приобщения к таинству веры превращает нелепый для постороннего набор слов в путь к богу, возникшее у нас чувство превращало повседневные мелочи и трогательные нелепости в родственное гнозису таинство любви. Ну а гнозис словами невыразим.

А если честно, то у меня таки и не получилось написать что-либо вразумительное о нашей любви.