Книга пощечин

Английский она по причине своей тупости не выучила, на работу не пошла, друзьями-подругами не обзавелась, с женой сына и ее родственниками разосралась… Осталось ей торчать целыми днями в Интернете и писать гадости, где только можно.

Буквально через неделю после публикации меня разбудил телефонный звонок.

– Пидор!!! – услышал я Свинский визг и короткие гудки.

Только я положил трубку, звонок.

– Слушай, ты, ебаный в рот Кролик (почему-то они прозвали меня Кроликом) и твоя ебаная прошмандовка… Я все ее мужу расскажу! (Солнышко была замужем) Пусть он вас гандонов выебет!.

Она и дальше что-то кричала в трубку, но я не стал ее слушать.

Свою угрозу она осуществила в тот же день. Сначала, скорее всего, Валерка или его приятель Юра позвал к телефону мужа, а потом, после «его нет дома, что передать» трубка окатила Солнышко матом уже голосом Свиномассы.

Когда я заглянул к себе на сайт… Несколько страниц гостевой книги были исписаны отборнейшим матом. Брат отреагировал проще. Он не стал кидаться какашками, а довольствовался тем, что объяснил мое поведение острым приступом зависти: Они ведь живут в «Божьей стране Канада», удачливые, достигшие всего своими силами, тогда как я «прозябающий в ебаной России» неудачник, который не может даже выучить английский язык.

Умерла Митрофановна у себя дома. Выкупалась, переоделась, легла на кровать и умерла. Нашли ее соседи. Как обошлась Свиномасса с похоронившими ее мать людьми, я уже писал ранее.

Кроме тяги к троллингу Свиномасса открыла у себя способность угадывать номера лотереи.

Какое-то время Свиномасса пыталась доставать меня в соцсетях, но я ее молча банил, и вскоре она угомонилась. Поэтому, когда она начала после смерти мамы спрашивать у всех номер моего мобильника (от городского телефона я отказался) и сетовать на то, что мы с братом не дружим, я понял, что она готовит очередную гадость, и не ошибся.

Мое отношение к Валерке может послужить иллюстрацией к словам о соринке в чужом глазу и бревне в своем. В России он в основном жил у нас и воспитывался примерно так же, как я. Разумеется, в детстве он был еще тем подарком. Меня бесило не столько его поведение, сколько то, что в нем я узнавал себя, причем себя такого, какого старался забыть.