Горчаков. Статский советник

Одному Богу известно, сколько старик просидел в развалюхе на задворках фабрики, пытаясь разобраться с загадкой покойного графа Орлова.

И, похоже, все-таки разобрался.

– Имей терпение. – Дед открыл дверь и отошел в сторону, пропуская меня вперед. – О таких вещах не стоит говорить на улице.

Да, внутри определенно было безопаснее – я почти физически ощущал, как плетения запредельной мощи буквально отре?зали нас от всего внешнего мира. Усилиями деда древнее полуразвалившееся здание стало почти таким же схроном, как подземелья Зимнего или Петропавловской крепости.

Мы могли бы устроить тут что угодно… ВООБЩЕ что угодно – а люди снаружи не услышали бы даже звука. И даже мышь не смогла бы пробраться в…

– Тихо! – Дед резко остановился на месте и поднял руку. – Не двигайся… И готовь Щит.

Сам он от подобного, впрочем, воздержался. Я ощутил расходящуюся во все стороны мерную пульсацию Дара, но на защитные плетения или боевую магию это походило мало. Дед то ли не чувствовал реальной опасности… то ли заметил то, что попадало скорее в другую категорию проблем.

– Эх-х-х, – протяжно вздохнул он, с негромким стуком опуская кончик трости на пол. – Хватит тебе уже прятаться. Выходи давай, Петр Александрович… Ну правда, чего ты? Как маленький, ей-богу.

Несколько мгновений я тупо пялился в темноту перед нами, а потом темнота ожила. Зашевелилась, будто сползаясь из дальних углов, сплелась в клубок – и вытянулась в высокую фигуру в черном.

– Ну как так-то, Александр Константинович? У меня маскировка на уровне первого класса, а вы ее…

Вид у Багратиона (насколько я вообще мог разглядеть в полумраке) был не то чтобы удивленный или раздосадованный – скорее какой-то обиженный.

Как у нашкодившего гимназиста, которого поймали с папиросой за углом и отодрали за уши. Бояться его светлости, конечно же, было нечего – хоть дед и застукал его, что называется, с поличным.

А вот гордость пострадала. И еще как.

– Пора бы уже запомнить, что деление на магические классы по сути своей весьма относительно.

 – Дед усмехнулся и поучительно погрозил Багратиону пальцем. – В отличие от опыта, которого у меня, кстати, ровно вдвое больше.

Его светлость не ответил – только молча склонил голову и насупился пуще прежнего. Наверняка за годы государевой службы в высших чинах он успел отвыкнуть от ощущения, когда тебя отчитывают, а ты при этом вынужден если не каяться, то хотя бы держать язык за зубами.