Да запылают костры!

Нужно, чтобы целый народ был на его стороне. Но как убедить их?..

Из мыслей Куову вырвала волна едкого воздуха, от которого спёрло дыхание и занемели конечности. Он обернулся и увидел трёх человек в строгих мундирах и тёмно-серых плащах. Они шли по улице, не обращая ни на кого внимания и вполголоса переговариваясь друг с другом. Внешне они напоминали магов-адептов – ничего, чем можно было бы удивить, если бы не витавшие возле их пальцев дымчатые всполохи. Это не сила Солнца, вдруг понял Куова.

В душу начала закрадываться липкая и колючая тень ужаса.

Он отдёрнул взгляд от адептов, но даже так продолжал ощущать исходившие от них тёмные пульсации. Каким-то образом нечестивое колдовство, выпущенное на волю Каренассом осталось в мире и – хуже того – стало оружием.

«Неужели ты потерпел неудачу, Атиметли?»

Куова плотнее завернулся в шерстяную накидку и со всех ног поспешил домой.

Глава II

Куова, держа за руку Иону, шагал вслед за Урнунгалем Гольясом по улице с недвусмысленным названием Малая Храмовая.

Рядом с ними неторопливо двигался людской поток, со всех сторон доносился типичный гомон выходного дня.

Гольяс перестал смотреть себе под ноги, будто считая шаги, и обернулся. На всём пути от дома Куова внимательно следил за перепадами настроения Гольяса. Гамма эмоций в голосе и жестах библиотекаря колебалась от наигранной расслабленности до неприкрытого волнения. Сейчас ему ненадолго удалось расслабиться. На лице даже появилась бодрая усмешка.

– Вот, пожалуйста. – Гольяс пытался сохранить легкомысленность в голосе.

 – Самое важное место в жизни каждого кашадфанца, в которое, тем не менее, ходят больше по привычке, чем по необходимости. Храм Спасителя, Калех. Ты хотел посмотреть на него – вот твоя возможность.

Он махнул рукой в сторону массивного здания с конической крышей.

«И это храм? – удивился Куова. – Похоже, и впрямь место для посвящённых».

Иона выскользнул из его мягкой хватки и, пробежав вперёд, принялся задорно скакать вокруг Гольяса. Проходившая мимо женщина одарила его неодобрительным взглядом и что-то проговорила неразборчиво.

Гольяс вздохнул и нахмурился, но улыбки сдержать не смог.

– Я знаю, Иона, что по сравнению с дядей Калехом я кажусь тебе домашним тираном, но всё же я попрошу тебя в храме вести себя посдержаннее. Не приведи Богиня, ещё опрокинешь что-нибудь…

Не говоря ни слова, Куова приобнял мальчика за плечо и потрепал по волосам. Иона скорчил обиженную гримасу, но вырываться не стал.