Гай Мэннеринг, или Астролог

Но в это мгновение дверь отворилась, и в комнату вошла Мег Меррилиз.

Вид ее поразил Мэннеринга. Это была женщина шести футов ростом; поверх платья на ней был надет мужской плащ, в руках она держала здоровенную терновую дубину, и вся ее одежда, если не считать юбок, более походила на мужскую, чем на женскую. Ее черные волосы выбивались из-под старомодной шапочки, извиваясь точно змеи Горгоны и еще более усиливая необычайную суровость ее загорелого лица, на которое падали их тени, в то время как в блуждающих глазах горел какой-то дикий огонек то ли подлинного, то ли напускного безумия.

– Вот это хорошо, Элленгауэн, – сказала она, – леди уже слегла, а я тем временем на ярмарке в Драмсхурлохе. Кто же стал бы отгонять от нее злых духов? А если, помилуй бог, на младенца напали бы эльфы и ведьмы? Кто бы тогда прочел над бедняжкой заклинание святого Кольма? – И, не дожидаясь ответа, она запела:

Клевер, папорота цвет

Отгоняет ведьм навет.

Кто в Андреев день постится,

С тем беда не приключится.

Матерь Божия с ребенком

Или Кольм святой с котенком,

Михаил с копьем придет:

Нечисть в дом не попадет.

Она пропела это дикое заклинание высоким резким голосом и, подпрыгнув три раза вверх так высоко, что едва не стукнулась о потолок, в заключение сказала:

– А теперь, лэрд, не угостите ли вы меня стаканчиком водки?

– Сейчас тебе подадут, Мег; садись там у двери и расскажи нам, что нового на ярмарке в Драмсхурлохе.

– Верите, лэрд, очень там не хватало вас и таких, как вы.

Уж больно девочки там хорошие были, не считая меня, и ни один черт ничего им не подарил.

– Скажи-ка, Мег, а много ли цыган в тюрьму посадили?

– Ей-богу же, только трех, лэрд, потому что на ярмарке больше их и не было, кроме меня, как я вам уже сказала, и я даже удрала оттуда, потому что не к чему мне в разные ссоры ввязываться. А тут еще Данбог прогнал Реда Роттена и Джона Янга со своей земли – будь он проклят! Какой он дворянин, ни капли в нем нет дворянской крови! Места ему, что ли, не хватало в пустом доме, что он и двоих бедняков не мог у себя приютить! Испугался он, должно быть, что они репьи у него с дороги оберут или из гнилой березовой коры кашу себе сварят.

Но есть и повыше его, кто все видит, – так вот, не запел бы еще как-нибудь на зорьке у него в амбарах красный петух.

– Тише! Тсс, Мег! Не дело говоришь!

– Что это все значит? – тихо спросил Мэннеринг Сэмсона.

– Пожаром грозит, – отвечал немногословный Домини.