В СССР геев не было!

Волосы всклочены от нервного расчесывания рукой, губы покусаны, под глазами синяки из-за плохого сна. В целом после смерти жены Ярослав постарел лет на пять и впервые за всю его взрослую жизнь стал выглядеть на свой возраст.

– Отказался, – резюмировал Михаил, отвечая на фразу Жени.

– Конечно, отказался, – беззлобно повторил старший сын и дальше заговорил быстро, как накануне отрепетированную речь. – Я просил и Иру позвать его к себе. Может, он просто с моей семьей не хотел жить? У них, конечно, Коля совсем мелкий, не то, что Максим и Мила, и сама Ира беременна, но все же, вдруг он бы согласился поехать к ним?.

.

– Но он сказал, что у вас своя жизнь, а у него – своя, так? – перебил Евгения Михаил Петрович, и тот лишь кивнул, пожимая плечами. – Я понимаю, к чему ты клонишь, Жень. Я мог бы позвать его жить со мной.

– Не навсегда, я знаю, что ты привык жить один, а папа не самый лучший сосед. Характер у него… И как только мама справлялась? – поспешно вставил парень с грустным смешком.

 – Просто пока он не придет в себя. Максимум полгода…

Упоминание времени, равное тому, что давали Анне врачи, породило вспышку боли, и Женя смахнул из уголков глаз слезы. Михаил положил руку ему на плечо, в том же успокаивающем жесте, что и в палате Анны для его отца.

– Я могу позвать его, но он так же откажется, как отказался жить с вами, – повторил Гайдук, стараясь при этом смотреть Евгению в глаза, чтобы он точно понял, о чем идет речь.

 –  Поэтому не нужно его спрашивать. Соберите с Иринкой его вещи и привозите ко мне. Адрес не изменился.

Следующим днем так и произошло. Не спрашивая у Ярослава разрешения или мнения, его дети собрали его одежду, некоторые туалетные принадлежности, типа полотенец, зубной щетки, бритвы, и, конечно, основные памятные вещи. Всё поместилось в две клетчатые всем известные сумки и три небольшие коробки, и приехали к сто тринадцатому дому.

Евгений припарковался прямо напротив подъезда, чтобы было проще выгрузить багаж. Он и его сын Максим вышли из машины и принялись за дело. Неохотно с пассажирского места покинул автомобиль и Ярослав. Он был злым, смотрел на сына и внука из-под нахмуренных бровей. Конечно, он догадывался, куда решил его пристроить Женя, но теперь, стоя перед домом своего лучшего друга, он знал наверняка. С сегодняшнего дня он будет обузой для Михаила.