В СССР геев не было!

У тебя есть безопасное место в этом мире. Мы всегда тебе рады. Запомнил?

– Да, – если Максима немного и смутила речь крестного деда, то вида он не подал.

– Теперь то, что касается твоей ссоры с отцом. Тебя сначала выслушать или рассказать, как твой отец лет двадцать назад пришел ко мне с похожей сумкой, заявив, что с «идиотами-родителями он в одной квартире жить не будет»?

– Папа? К Вам?! – Максим ошарашенно переводил взгляд с Михаила на деда и обратно.

Ярослав Александрович, все еще недовольный из-за того, что его отстранили от воспитательного процесса, кивнул, подтверждая слова Гайдука.

А сам Михаил усмехнулся. Примерно такой реакции он и ждал. Пока он рассказывает, парень успеет остудить голову и понять, что его история не нова, и все проблемы можно решить.

– Ну, значит, сначала вкратце расскажу…

***

1996 г., зима

Это был конец года. Квартальные отчеты. Проверка всей документации. Михаил Петрович так зашивался на работе, что в итоге принес домой целую сумку с проектной документацией, планируя проработать все выходные.

Но сегодня, в вечер пятницы, он сделает себе выходной. После того, как выгуляет собаку, он выпьет чаю с коньяком под какой-нибудь фильм по телевизору. Возможно, он даже не поленится и сделает себе теплую ванну.

Телефон зазвонил, когда Михаил только-только успел переодеться из рабочего костюма в одежду для выгула Эдисона. Не ожидая ничего хорошего, так как с хорошими новостями ему давно никто не звонил, он поднял трубку.

– Алло?

– Дядь Миш, вы дома? – задал самый глупый вопрос знакомый юношеский голос. Где же еще ему быть, если он ответил на домашний телефон?

– Женя? – на фоне послышались странные звуки. – Ты звонишь не из дома? Что случилось?

– Нет, не из дома. Можно мне к Вам прийти? Мне больше некуда пойти.

– Ты меня пугаешь. Что-то с отцом?! С матерью? Ты сам в порядке?

– Да, все живы-здоровы, и всё в порядке. Почти. Я расскажу, когда приду.

Я недалеко от Вашего дома. Буду минут через десять!

– Хорошо, я жду!

Через четверть часа в квартире Гайдука на кухне сидел семнадцатилетний парень, весь замерзший, и отогревался кружкой с чаем. Михаил Петрович не торопился его допрашивать. Эдисон забрался на соседний стул и положил морду на колени Жене. Пес Михаила очень любил детей Ярослава, поэтому и поспешил устроить с ним обнимашки и почесушки, вероятно чувствуя, что настроение у парня плохое.