Sophia Isla. Доблесть маленькой души

Жертвы насильственной смерти, искажающие пространство вокруг юных и цветущих, забирали свою будущую оболочку в царство морфея. Последователи традиции шиваизма винили в происходящем бхутов[18 - Бхуты – мелкие демонические существа, злые духи, питающиеся человеческим мясом.], но грешники[19 - «Грешники» – «пустые души». В прошлом убийцы, подлецы и прохвосты.Легенда Непорочного гласит: «Юноша, проклятый Смертью, обрел укрытие в подземельях и лил горькие слезы, моля о прощении жнеца. Но не было прощения детоубийце.

Горючие слезы разлились по всему миру, и обратились они камнями с каплю дождевой воды. И каждая капля горечи нашла дом в руках чистого сердцем ребенка. И вышли пустые на охоту…»], желающие переродиться, не увечили и не поедали своих узников.

Джим понял, причинить физическую боль женщина не могла: лишь стоило ей приблизиться к плоти узника, ломка, поражающая ее гниющую материю, становилась невыносимой.

Боль, истязавшая Джима, была другой. Это были душевные муки, игра с его рассудком и сердцем, тем малым, что у него осталось и за что он больше всего сражался.

Но Джим продолжал борьбу, и тогда гостья становилась его истинным мучителем.

Отбросив песни, просьбы и мольбы, поднимая руку к небу, подобно пиратскому флагу, – ее легкие выдавали нечеловеческий мелос[20 - В Древней Греции напев, мелодия. В XIX–XX вв. термин «мелос» применяется для обозначения текучести и протяженности мелодического развития.], заменявший грешной душе охотничьего цербера, истязавшего душу запертого в собственном теле ребенка.

Имя его Минотавру – Амала, и она всегда сидит подле него в тени. Не отходя ни на шаг, как сторожевой пес, охраняет покой узника, не позволяя открыть глаза.

Акт третий. Формула счастья, или «Доброе утро!» по-английски

Сегодня Лондон окутан туманом, и выходить на улицу небезопасно.

Бесчисленное количество желтых огней оросили молочную гладь поместья, а там, вдали, – два силуэта, обманчиво напоминающие шахматные фигурки.

Глубоко погрязшие в раздумьях, Джульетта и Виктор Люмьер глядели на свои владения со второго этажа.

Там, где сейчас царило непроглядное марево, можно восстановить все по памяти: неизменные величавые арки, безукоризненные газоны, прекрасные фонтаны и диковинные аллеи, завораживающий пруд с чудными обитателями, аккуратный домик для прислуги, роскошный манеж для резвых скакунов и просторные загоны на тридцать строптивых особей.