Восемнадцатый

Заметив выходящих из здания мужчин, Дебора нахмурилась и тут же направилась к ним, а Владимир заметил, как в глубокой тени деревьев шевельнулся Моррис, решивший, видимо, понаблюдать, как воспримут новость остальные члены новой команды планетологов Вудвейла.

Девушка тем временем внимательно и со всё возрастающим беспокойством всмотрелась в слегка нахмуренное лицо Ямакавы, словно надеясь, как и директор четверть часа назад, прочитать его мысли. Индикатор на ее шее с желто-зеленого стал стремительно желтеть.

– Что случилось?..

– Мы летим на Вудвейл во вторую волну. Мы все.

“Если у счастья есть определение, то оно выглядит так,” ? подумал Мир, наблюдая, как на глазах меняется Дебора. Гормоны в ее крови перекрасили квадратик на шее в ярко-зеленый, но это была такая бессмысленная и малосущественная ерунда на фоне вспыхнувшей в ней надежды. Слова Вернона, отрывочные и сухие, как-будто сняли с плеч девушки пару сотен килограмм, и омолодили ее лет на десять. Семенов поймал себя на том, что откровенно любуется ею, самой прекрасной и самой счастливой на свете, а еще что белой завистью завидует Ямакаве, на котором повисло это радостное солнышко.

Крепко обняла за шею, прижалась всем телом. Через мгновение Вернон ответил на объятия, бережно обхватив ее спину, и они стояли так несколько секунд, как в центре Вселенной: она, стремящаяся разделить свое счастье с одним из самых дорогих ей людей, и он, пытающийся утопить свои тревоги в ее свете. Больше чем друзья, больше чем брат и сестра. В этот момент они словно не были отдельными людьми.

Волшебный момент схлынул, но улыбка осталась в глазах Деборы. Она едва заметно кивнула, и побежала к Робу. Встала напротив, почти вплотную, что-то прошептала, и индикатор на шее врача тоже начал стремительно зеленеть. Вейверы поспешили куда-то вглубь базы, торопясь сообщить радостную новость остальным.

Семенов понял, что его губы сами собой расплываются в улыбке. “Это правильное решение. Хотя воплотить его будет непросто”, ? начальник экспедиции переключил свое внимание на Сильвергейма.

Арчибальд отчаянно ревновал, и эта яркая, совершенно мальчишеская ревность превращала уверенного и харизматичного лидера команды спасателей в растрепанного подростка. Мир усмехнулся про себя, понимая, что это сейчас меньшая из его проблем.

– Ты полагаешь безопасным вот так в лоб сообщать информацию, от которой сам чуть не словил инфаркт? ? поднял глаза от планшета подошедший Моррис.