Большие Надежды

Наоборот, он вдруг пошевелился и чуть сильнее согнул левую ногу, колено которой, вероятно, служило для спины Флор точкой опоры. Почувствовав, что она пришла в себя, Хант на мгновение задержал дыхание, а потом негромко спросил:

– Флоранс, вы слышите меня?

Его голос звучал, как из подвала. Глухо, тускло, едва прорываясь сквозь непрерывный звон, но… да. Она его слышала. Так что Флор коротко кивнула, не доверяя собственным связкам. Впрочем, Ханта это устроило.

– Вы можете пошевелиться?

И снова кивок.

Флор на него не смотрела, даже не открывала глаз, но знала, что прямо сейчас Артур Хант внимательно её изучает. Она сглотнула.

– Мне нужно вас осмотреть, возможно, пострадали барабанные перепонки и…

Он замолчал, когда в его руках Флор вдруг резко выпрямилась и уставилась перед собой. Она часто дышала, пытаясь сложить в голове несколько разрозненных мыслей, а потом резко забилась в недрогнувшей хватке Ханта.

– Мне надо… они… надо… – сипела Флор нечто бессвязное, но, кажется, её поняли даже так.

Или Хант умел читать мысли.

Во всяком случае, одной рукой он схватил Флор за талию, не давая вскочить, пока второй пытался не дать вновь удариться головой. Главный Каратель крепко сжимал немедленно вспыхнувший болью череп и удерживал в одном положении, несмотря на всё безумие, с которым она пыталась вырваться и вернуться в круглый зал с камерами.

– Не шевелитесь, Флоранс! Хватит! С ними всё в порядке, слышите? Всё хорошо, – долетел сквозь нараставший в ушах звон электронный голос Ханта, но она не поверила.

Если ей было так плохо, то… Как?! Нет, Флор не верила, а потому забилась сильнее. – Да прекрати же, девчонка… Хватит! ХВАТИТ!

Крик достиг цели, и в голове Флор взорвалась целая вселенная с галактиками боли и созвездиями трещавшего от напряжения черепа. Перед глазами всё потемнело, и мир схлопнулся в чёрную точку.

В этот раз процесс возвращения в бренную жизнь случился легко и быстро. Вот Флор ещё не существовала, а в следующий миг уже равнодушно смотрела, как вновь поднимается и опускается ряд из матовых пуговиц.

Теперь их блеск уже не резал глаза, а казался тусклым, почти деликатным. Флор медленно выдохнула и поняла, что ей неожиданно лучше: звон в ушах чуть утих, а руки и ноги больше не покалывало от онемения. Однако пошевелиться она не решилась. Так и лежала на коленях главы Карательной службы, устроившись у него на груди. Надо же… кому расскажи – не поверят.