Большие Надежды

Почему нельзя было просто взорвать эту Башню вместе со всеми ублюдками, что там засели? Со всеми карателями, шлюхами, лаборантами, беременными и даже младенцами, что мирно спали в электронной утробе Генетической Фермы в южном крыле? Почему она должна сожалеть о смерти этих… будущих уродов системы и, будь всё проклято, действительносожалела?!

Флор замерла на середине дороги и прикрыла глаза. Судорожный вздох вырвался сам, когда она сжала в руках свои ботинки так сильно, что металлические клёпки больно впились в ладонь.

К сожалению, она знала ответ на каждый провокационный вопрос. Давным-давно нашла объяснение порой не самым счастливым чувствам, которые будила внутри мутация того самого гена. В конце концов, что ещё остаётся тем немногим, кто не хочет уподобиться Канцеляриату? Только сомнения, сожаления и одиночество. Сомнения в каждом поступке и действии, сожаление, когда вновь окажешься прав, и… как итог всему – одиночество. Видимо, о чём-то подобном и думала Руфь, когда просила дать шанс даже Артуру Ханту.

Впрочем, если хорошенько подумать, все цепочки всё равно вели именно к этому человеку. Всё в жизни Флор и остальных вертелось вокруг его личности, дел и возможных поступков. Затевая любое предприятие, будь то очередное исследование катакомб или вылазка за пределы Щита в поисках проклятого «Тифона», необходимо было учитывать совершенно непредсказуемые действия Артура Ханта. Он был тем неизвестным, что тянулось из уравнения в уравнение, сколько ни совершай итераций, и от которого невозможно было избавиться.

Хант был везде, в каждом вздохе, движении, мысли и невероятно мешал.

Флоранс снова вздохнула, чувствуя, как прорезало болью, видимо, одну из сожжённых долей правого лёгкого. Бок обожгло так, что она согнулась пополам и почти минуту безрезультатно хватала ртом воздух. Чёртова жизнь! До места встречи оставалось совсем немного, но чем ближе был Щит, тем труднее становилось дышать. Организм будто бы вспоминал, как плавились от магнитного поля ткани, и отказывался двигаться дальше.

Что-что, а инстинкт самосохранения не убить никакой идеальной селекцией.

– Ну же! Хватит страдать! – прошипела Флор и со всей силы залепила себе оплеуху, звон от которой разлетелся по каменному тупику.

Вышло больно, но перед глазами всё прояснилась, и, медленно вдохнув влажный воздух с каплями мороси, она поспешила вперёд. Капюшон едва не слетел, но Флор успела подхватить его край и натянула поглубже, скрывая под ним лысую голову.