АУДГ

Они стали друг против друга, вытаращили большие глаза (первая – бешено гневные, второй – растерянно сумасшедшие) и зали?ли одна другого словесным поносом.

– Иди сюда, блудливый уёбок, – настаивала бойкая дамочка, размахивая длинненьким ножичком справа налево; она пыталась достать неверного мужа через периметральную ширину, – я тебе мудя плотоядные вырежу!

– Пошла ты на хуй, ополоумевшая блядища! – отвечал сладострастный изменщик, успешно отстраняясь от ярых ударов; вслед за обезумевшей супругой он пошёл в медленный обход прямоугольной конструкции (они двигались против часовой стрелки).

 – Совсем с дуба рухнула? Манда, что ли, нетраханная, насквозь исчесалась? Так завела бы себе любовника тайного да сходила бы поеблась. Я бы понял… Хотя при других обстоятельствах, возможно, и нет.

– То-то и оно, ёбаный мудозвон, – Любаня пошла быстрее, ускоряясь до постепенного бега (именно в тот жутковатый момент их и увидели украи?но-американские диверсанты), – что если бы я тебя не поймала за порочные яйца, ты бы предъявлялся наичестнейшим мужем на всём белом свете.

Говорил бы, что любишь и жить без меня не можешь. И! Не дай-то мне Бог совершить какую бедовую глупость, непозволительный трах, ты объявил бы меня последней сукой, безнравственной блядью, – так?

– Вовсе не исключается, – согласился безответственный обольститель, бегая вокруг прямоугольной поверхности, – но сейчас-то чего говорить? Случилось то, что случилось, поэтому давай подумаем, как неприятный казус получше замять.

Лично я предлагаю временный перерыв: встанем, поуспокоимся, а потом душевно обсудим.

– Душевно?! – предпоследнее слово явилось кое-кому случайным катализатором гормона адреналина; Шаловлёва вначале покраснела, потом побледнела, а после и вовсе сделалась какой-то пунцово-малиновой. – Ты совсем ебанулся? Ты се?ришь мне в ту самую нежную душу и предлагаешь мило беседовать – так, что ли, дрянной ушлёпок, тебя понимать?

– Вроде того?.. – продолжал беспечный прелюбодей настаивать на мирных переговорах; он понял, что злить разъярённую супругу не стоит, а лучше попробовать её успокоить.

 – Жить-то ведь хочется. Решим проблему с мёртвой Кристиной – закопаем её где-нибудь подальше, в непроходимой чащобе. И всё! Ни ты ни я не виновны… я в том смысле, за жуткое убийство судить никого не будут. Давай, Любаня, решайся! Личные неприятности обстряпаем после, когда уберём растерзанный труп. Хочешь, вообще, к хуям, впоследствии разведёмся.