АУДГ

– Ты чё, Любаня, полоумная дура, вообще охуела?! – кричал тем временем растерянный муж, «по-резкому» поднимаясь; он попытался было приблизиться и попробовать вырвать убийственное орудие, но, напротив, испуганный, отпрянул назад.

И есть ему от чего!

– Молчать, паскудная шлюха! – распорядилась бесшабашная Люба и полоснула ножевым остриём по нежному горлу – рассекла его от уха до уха. – Вот так-то поганая тварь, не то, ишь! распутная, раскудахталась.

Перерезанные артерии мгновенно освободились от внутреннего давления и забрызгали багряным фонтаном как безжалостную убийцу, так и её развратного муженька.

Не желая вчистую испачкаться, она лётом отпрянула на заднюю часть кровати, предоставив кровавой жидкости заливать боковые периметры. Нерадивый супруг также выбрал отстранённое, наиболее безопасное, положение. Всё-таки, как они не старались, на них, на обоих, попало липких выделений в немалом количестве: у мстительной женщины окрасилось привлекательное лицо, до половины коричневый свитер; у негодного прелюбодея-изменника паховая область – от солнечного сплетения и вплоть до дрожавших коленок.

– Что, Шаловлёв, растленный, ты, пидарю?га, дождался?! – перекошенная злобой миленькая мордашка не предвещала ни доброго ни хорошего; обманутая супруга медленно встала и, неторопливо передвигаясь вдоль общей кровати, пошла навстречу неверному воздыхателю. – Доигрался, приморённая падла, в любовные игры?! Из-за тебя, шаловливая блядь, я стала кровавой убийцей. Что ж, одним покойником больше, одним трупом меньше?.

. Готовься: сейчас я неуёмные яйца твои отрежу и заставлю – как там сказали в некоем небезызвестном кино? – сожрать на моих же глазах!

Она спрыгнула на? пол и, ускоряя яростную походку, пошла на похотливого горе-избранника. Тот, не оставаясь спокойно стоять, попятился задом к свободному выходу. Чем быстрее шла Люба, тем энергичнее двигался он. Едва она бросилась, замахнувшись остроконечным клинком, Геннадий мухой развернулся назад и, голый, помчался сначала к фигурной лестнице, потом спустился на первый этаж, затем, не углубляясь во входной коридор, сразу свернул направо, впоследствии преодолел ещё, наверное, метра два, отделявших от боковой, по правую руку, дверцы; он так и бежал, пока не оказался в просторной кухне, где имелся не ограниченный по сторонам приготовительный стол.

Следом за ним забежала разъярённая рыжая женщина. По цвету волос непристойный сластолюбец мало чем отличился, поэтому темперамент у обоих примерно был равный.