Небо без границ

Теперь Кирилл приходил все позже и позже, он объяснял свои задержки новыми обязанностями на работе, потом спал по полдня и снова уходил до глубокой ночи. Мы практически не пересекались в своих биоритмах. «Пляски с бубном» до рассвета привели к тому, что днем я чувствовала себя как зомби. Кирилл продолжал жить так, как ему удобно, оставаясь равнодушным к моим просьбам быть со мной поласковее.

Отношение Кирилла к Наташе тоже оставляло желать лучшего – я не видела в нем проявления трепетной любви к ребенку, но сначала объясняла это тем, что дочка еще маленькая, и ему страшно взять ее на руки, чтобы не выронить.

Потом я надеялась, что все немного наладится, когда Наташа подрастет: ему станет интересно с ней играть, гулять, учить ее строить пирамиды из кубиков или катать на качелях.

Но вместо этого он собрал вещи и ушел. Мы не были расписаны, а в графе «отец» в свидетельстве о рождении значилось имя родного человека, самого близкого на свете, ставшего в один миг чужим.

Глава 3

Вскоре у Наташи наладился ночной сон, и я смогла брать подработку: считала сметы и делала чертежи.

Я приложила все усилия для того, чтобы выжить, а эмоции сжала в тугой узел и спрятала где-то внутри. Даже не плакала. Слезы не шли.

Потом Наташа пошла в детский сад, и здесь тоже особых проблем не было, кроме редких простуд: она быстро привыкла к коллективу, ей нравились воспитатели. Дочка хорошо сходилась с детьми, любила играть вместе с ними, и я радовалась. Мы жили спокойно, по вечерам смотрели мультики и делали поделки.

Я развесила на стене аппликации, вырезанные из цветной бумаги: бабочек, птиц, Деда Мороза с ватной бородой и ежиков из каштановых скорлупок. Наташе нравилось размазывать пластилин по картону и приклеивать к нему украшения. Так появилось пластилиновое море с настоящими речными ракушками, блестками и бисером.

Под Новый Год мы шили с Наташей игрушки: котов и зайцев из перчаток, снеговиков из носочков, делали елочные шары из фетра, вырезали из бумаги огромные объемные снежинки.

От развешанных под потолком гирлянд внутри зарождалось ощущение, что скоро случится чудо. Наташа ждала волшебства, а я вместе с ней: «Вдруг ее папа вернется?»

Когда ей исполнилось года три, она вдруг огорошила меня, придя из садика:

– Мама, а где папа?

Мы только зашли в квартиру. На улице снег валил хлопьями, и моя шапка вся была белой. Собираясь с мыслями, я долго отряхивала ее, а потом произнесла:

– У каждого ребенка есть и папа, и мама.