Хейсар

Парень улыбнулся еще шире и… заявил, что мне, ЛИЧНОМУ ГОСТЮ ЕГО СЮЗЕРЕНА, не пристало заниматься где-нибудь, кроме этого зала!

Я попытался объяснить, что это ошибка, что я – всего лишь спутник баронессы д’Атерн и даже не дворянин, на что получил убийственный ответ:

– Если вы сомневаетесь в моих словах – поинтересуйтесь у ее милости…

Пожав плечами, я развернулся к двери и… чуть не сбил с ног скользнувшую в зал баронессу Этерию Кейвази. Почему-то одетую по-хейсарски.

– Доброе утро, Кром! – ничуть не удивившись тому, что я нахожусь в зале для белых, поздоровалась она.

 – Решил потренироваться?

Я склонил голову и пожал плечами:

– Доброе утро, ваша милость! Хотел… Где-нибудь за заднем дворе…

Баронесса смешно наморщила носик и фыркнула:

– А чем тебе не угодил этот зал?

– Ваша милость, зал – прекрасный! Но он не для меня…

Этерия Кейвази жестом приказала слуге испариться и, дождавшись, пока он закроет за собой дверь, без тени улыбки посмотрела на меня:

– Я предложила свое гостеприимство не баронессе д’Атерн и ее спутнику, а моей подруге и человеку, чью дружбу я хотела бы заслужить!

– Ваша милость, о чем вы? Я – простолюдин, а вы – дворянка! О какой дружбе между нами может идти речь?

Выслушав мою тираду до конца, Этерия Кейвази зачем-то поправила ножны с Волчьими Клыками и весело улыбнулась:

– Мой пра-пра-прадед, Харред Жеребец, самый обычный водонос[25 - Водонос – местное название человека, ответственного за доставку воды для омовения.

] при дворце Эйзела второго Латирдана, получил баронский титул и лен Кейвази за то, что месяц или полтора не вылезал из спальни вдовствующей королевы Агилиары. Основатель рода Фаррат, Цейрин Рыжий, выжлятник[26 - Выжлятник – охотник, ведающий гончими собаками.] Ваграна Первого, получил патент только за то, что помог разрешиться от бремени любимой суке короля. Лайвер Косорукий, будущий граф Тьюварр, стал дворянином, просто помочившись в пропасть…

– Как это? – удивился я.

– Этриан первый, Нерешительный, жутко боялся высоты. На одной из охот, здорово перебрав крепкого вина, он увидел «геройство» Косорукого и счел его поступок признаком невероятного мужества. А утром, протрезвев, не решился признать свою ошибку…

– Но ведь не все основатели дворянских родов получили свои титулы таким образом, правда?

– Не все… – согласилась баронесса. – Большинство заработало их своей храбростью, верностью или самоотверженностью.