Князь Барятинский 4. Операция «Кронштадт»

– Про тебя, на судьбу твою погадать – это за денежку малую завсегда! А про других – и не проси, нельзя это, в судьбу чужую вмешиваться!

Старуха аж пристукнула кулаком по столу. Начал сипеть чайник.

– Погоди… – Я закрыл усталые глаза и помассировал пальцами веки. – Давай по порядку. Значит, бабка Мурашиха, увидев будущее, приняла смелое решение убить – да-да, я говорю «убить», потому что это называется «умышленное убийство» – Костю Барятинского, после чего поспособствовала призыву в его тело духа из иного мира, чтобы изменить будущее своего мира кардинальным образом.

А теперь эта же самая бабка Мурашиха лепечет что-то о невозможности вмешаться в чужую судьбу. Всё верно, я ничего не упустил?

Бабка насупилась.

– За то вмешательство я ещё расплачиваться буду, и ой как буду, – проворчала она, пряча взгляд.

– Ну, если уж всё равно расплачиваться – так может, гулять так гулять? – развёл я руками. – Все и за всё однажды расплатятся! Тоже мне, трагедия.

– Да на кой тебе та княжна? – перешла вдруг в атаку Мурашиха.

 – Чего ты с ней удумал делать? Чего без меня не обойдёшься? Молодой да красивый! С деньгой да положением! И – к бабке пришёл, как прощелыга последний!

– А, – дошло до меня. – Ты думаешь, я её соблазнить хочу, что ли? Сплюнь три раза, бабка, стал бы я ради такой ерунды в такую рань по городу кататься. Или забыла, с кем разговариваешь?

Бабка, кажется, и впрямь забыла. Похмыкала, глядя на меня. Тут чайник начал свистеть, и она, кряхтя, принялась творить свой загадочный напиток.

– Я не буду, спасибо, – предупредил я.

Желудок уже грустил без завтрака после богатой на события ночи, и я справедливо полагал, что если ему опять подсунуть вместо пищи какую-то жидкость – он и вовсе расстроится. Надо будет хоть за пирожками заехать… А то обед в Академии я уж точно пропущу.

– А тебе и не предлагают! – огрызнулась Мурашиха. – Больно надо – продукт переводить. Ладно б нищий какой, а то – аристократ, князь!

Ворча таким образом, Мурашиха залила кипятком травы в заварочном чайнике и вернулась с ним к столу.

Чашку и вправду принесла одну.

– Ну так чего тебе с-под той княжны великой запонадобилось? – спросила Мурашиха более миролюбивым тоном.

– А ты возьми, да посмотри, – настойчиво сказал я. – Сама для себя – можешь ведь? Эту весну глянь. А потом решишь уже – надо мне говорить, или нет.

Для пущей убедительности я сунул руку в карман и достал несколько купюр. Уронил их на стол. Мурашиха очевидно заинтересовалась.