Сансара. Оборот первый

– Откуда она знает стихи, которые знаю я? – не хотел, но прозвучало, будто обвинение. И палец, которым ткнул в тян, тоже. – Извини, – поспешно оговорился я, – но, тем не менее! Откуда? – и уставился на Диану.

Она смотрела непонимающе.

– Про коня, там, – уточнил я. – Что он молодым больше не будет.

– О, боже! – ахнула тян. – «Не жалею, не зову, не плачу»! При чем тут конь, вообще? Конь – это аллегория! Посыл стихотворения…

Диана перебила тян неприличным ржанием.

– «Про коня», – передразнила она. – Бедный Есенин в гробу переворачивается.

 – повернулась ко мне. – Слыхал такую фамилию?

– А как же, – обиделся я. – Белая берёза под моим окном! – и впервые в жизни подумал, что Ольга Юрьевна, учительница литературы, с завидным упорством ставившая мне банан за бананом, и утверждавшая, что имя Есенина обязан знать каждый уважающий себя человек, была не такой уж дурой.

– Этот малахольный читал тебе стихотворения определённого содержания, – объяснила Диана. – Самым близким по смыслу, судя по всему, оказался Есенин.

Поэтому ты услышал его. Понятно?

Я подумал.

– Не-а.

Диана досадливо всплеснула руками:

– Ох, как же я с вами мучаюсь! Хрен знает, как звали поэта в мире этого ушибленного – я, по крайней мере, понятия не имею. Но писал он примерно о том же, о чём Есенин. Поэтическая грусть. Тоска по безвременно ушедшей молодости. Аллегорическое отражение бренности сущего, и так далее. Понятно? – про аллегорические отражения она шпарила как по писаному.

– В целом, да, – медленно проговорил я.

 – Сознание перестраивает посыл под что-то знакомое, так?

Диана кивнула. Я тоже кивнул. И закончил:

– Одна фигня не понятна. Ты сейчас вспомнила Есенина! Его, а не неизвестно кого. Даже про всякую аллегорическую муть. И Мальвину ты знаешь. И не надо мне парить, что в каждом мире бывают девочки с голубыми волосами! Откуда ты это знаешь? Ты из нашего мира?

Не знаю, как называется этот удар. Я драться вообще не люблю, когда пытался заниматься спортом, предпочитал противника, отгороженного сеткой.

Пинг-понг, там, волейбол – спокойнее как-то. Вот и поплатился за спокойствие, не успел уклониться.

Удар прилетел снизу, точно в подбородок, опрокинув меня обратно на диван. Тян взвизгнула. Что-то вопила, но Диана её не слушала. Она склонилась надо мной.

Яростно прошипела:

– Никогда! Никогда, слышишь?!.. Не смей спрашивать, из какого я мира.

Я бы врезал в ответ, честное слово. Не посмотрел бы, что девушка – слишком уж подло прилетело.