Коронка в пиках до валета

Замялась Марфа Петровна, потом под взором его и вовсе смутилась.

– А коли не хотите сказать, – говорит Кузьмич, а сам встает, – так я за это дело и браться не могу. – За шапку взялся. – За хлеб, за соль благодарствую, а помогать, – говорит, – извините, не берусь. До свиданья вам.

Повертелась, повертелась Марфа Петровна, однако все рассказала. Тут и Илья с Еленой в первый раз узнали, что Марфа Петровна два раза по тысяче рублей получала от неизвестных.

Задумался Кузьмич, а потом и говорит:

– А покажите-ка мне все записки и конверты, что у вас сохранились… Сохранили, чай?

Оказывается, все сохранила Марфа Петровна.

Взял конверты, старые с последним стал сравнивать. Мычит… носом шмыгает… Понюхал даже… Записки прочел.

– Почерк, – говорит, – меняли. Только узнать возможно… Та же рука… женская. По записке, видать, – женщина хорошая, в вас участие принимает. И сундук, должно, от них же.

Расспросил Марфу Петровну насчет того, как тот господин из себя выглядел, который письма привозил и сундучок.

– Письма все седой привозил, а сундучок рыжий привез, – говорит Марфа Петровна. – Румяный такой… а росту одинакового.

– Ну, в парике, значит, и подкрасившись, – ответил Кузьмич. – Дело известное. Не надуешь.

Посидел, подумал, на Марфу Петровну посмотрел и говорит:

– Ну что ж! За дело ваше возьмусь. Только дело ваше казусное… Сколько же с вас за хлопоты взять?

Сказал и смотрит. Ждет.

А Марфа Петровна опять растерялась:

– Да уж, право, я и не знаю.

– «Катеньку» – меньше нельзя, – бабахнул Кузьмич и сам словно струхнул: уж очень сумму значительную ахнул.

Марфа Петровна руками всплеснула:

– Да что ты, – говорит, – побойся Бога!

– Меньше, – говорит, – нельзя. Потому дело ваше тысячное и хлопот с ним немало будет. Может, недели две сплошь повозиться придется. Да-с.

Марфа Петровна, конечно, думала, что дешевле будет стоить. Думала на красненькой отъехать. На Илью смотрит, что тот скажет.

– Хорошо… Согласны, – говорит Илья, – действуй!

– Вы-то согласны, – говорит Кузьмич, – а вон хозяйка-то помалкивает.

– Да уж согласна, – говорит Марфа Петровна и рукой только махнула: известно, жаль ей сотни-то.

– Ну, коли и вы согласны, так, значит, все в порядке, – сказал Кузьмич. – Можно и за дело приниматься. Что в сундучке-то? Чай, смотрели?

– Да пустяковина разная, – ответила Марфа Петровна, – барахло всякое.

– Ну ладно, – говорит Кузьмич. – Оставим сундук до завтра.