Без Отечества…

– Вам повезло, Алексей! – снова восклицает она, и я вяло отмечаю, что восторженности и восклицательных знаков в её речи избыточно много, – Вы не представляете, сколько было желающих здесь поселиться, но я отказала всем, потому что я вижу, вы порядочный юноша! Вы понимаете, как вам повезло, Алексей?!

Киваю, вымученно улыбаясь…

– Да что вы меня задерживаете! – внезапно возмущается она, – Пойдёмте!

Грузно переваливаясь с боку набок, она начала подниматься по узкой, скрипящей деревянной лестнице, ощутимо прогибавшейся под её весом.

От женщины ощутимо пахнет застарелым потом и духами. Большой отвислый зад ходит ходуном перед моим носом, прямо на глазах пятна пота на спине и подмышками становятся больше.

– Уф-ф… – выдохнула она, взойдя наверх, – утомили вы меня, Алексей!

– Ну, смотрите, смотрите! Видите, как вам повезло? Вот здесь… – она сделала широкий жест, показывая на стену мансарды, украшенную картинами самого дурного вкуса, – Сорбонна! А подойдите к окну…

Она распахнула окошко и встала сбоку, указывая меня рукой куда-то в небо.

– … видите?

– Н-нет, – отвечаю озадаченно, не в силах протиснуться мимо Эки, – Я, собственно…

– Это Латинский квартал! – перебила она меня, – Кто бы вам что ни говорил, но это самый центр Парижа! Вы понимаете, как вам повезло? Там, менее чем в километре, Сорбонна! Храм наук! Профессура, друзья, студенческая жизнь… Ах, Алексей, как я вам завидую!

– Кстати, – Эка переменила тему разговора, – вы французский язык знаете? Я на шести языках говорю!

За каким-то чёртом Папиашвили произнесла несколько фраз на скверном немецком, на иврите и на довольно-таки сносном английском, уставившись на меня с видом победительницы.

Киваю, натягивая на лицо уважительную гримасу.

– Дочка на девяти говорит, – похвасталась Эка, – она оперная певица! А я математику преподаю…

– Кстати, эти картины, – повела она рукой, – я сама писала!

Вид торжествующий, будто мы участвовали в каком-то важном соревновании, и она выиграла, прямо сейчас позируя на пьедестале под вспышками фотоаппаратов.

Ликует толпа фанатов, скандируя «Эка! Эка!», а журналисты, наперебой, восхищаются её знанием языком, картинами и талантами преподавателя.

Выбросив из головы дурацкую кинематографическую сценку, киваю… мне ещё весь остальной багаж наверх затаскивать, а хочется только есть, спать и пить. В поезде по ряду причин не удалось поспать, а ел больше двенадцати часов назад, да и пил, кажется, немногим меньше.