Детство

Долго таскать пришлось-то, ажно руки чуть не оторвались, хотя и привычен работе, не бездельник. Тут бы коромысло, хоть и бабский это струмент, ан нет! Не заведено его у хозяев, значица. Ну коль не сами таскают, то и нечего обзаводится, так? Ни коромысла, ни салазок – санки поставить, ни…

– Экий бездельник! – Встретила меня в сенях Прасковья Леонидовна, уперев в обвисшие бока полные дряблые руки, – Сколько времени вожжаешься, а никак даже бочку едину наполнить не можешь!?

– Ленивый он, матушка Прасковья Леонидовна, – Мелким бесом вился вокруг неё Лёха, – и тупенький.

Дурачок, значит! Салазки, значит, взять даже не догадался.

И скалится, паскуда!

Сжимаю кулаки… у, вражина! Специально ведь салазки из сеней убрал, а теперь вот поставил! Я-то откель знаю, как тут заведено? Спросил вчерась, где мне постелят, так хозяин аж вызверился, аки зверь лютый.

Хлобысть по голове, ажно звёзды из глаз! Я к печке кубарем, аж спину об угол ушиб.

– Здеся и будешь, – Сказал, да ишшо посмотрел так гневно, у самого ажно ноздри раздувалися.

И чего спросил-то? Мне-то откель знать, где спать положено?

Вот так и не помалкиваю – опасаюся, значица. А с Лёшкой я ишшо поквитаюся!

– На рынок пойдём, – Недовольно сказала хозяйка, и уже мне, – собирайся!

Собрался я быстро, да встал в сенях, чтоб не запотеть. Прасковья Леонидовна собиралась долго, хотя с чего бы? Ить делов-то – собраться да подпоясаться!

– Держи-ка, раззява! – Ткнула она в меня большой корзиной, выходя, – Ишь встал, едва не спит! Работничек!

До рынка едва ли с полверсты, а шли долго.

Хозяйка моя, чтоб ей было пусто, поминутно останавливалась лясы поточить с кумушками, да побрехать всласть. Вот же зверь-курица!

Рынок большущий – почитай с полтыщщи народу, ежели всех собрать. Народищу! Площадь большая, да люд толчётся всяко-разный.

А Тот-кто-внутри снова ворохнулся насмешливо.

"– Пятачок".

– Чегось? – Снова непонятно. А, место мало? Стало быть, и рынок маленький? Ничё себе, маленький! Хотя да, города какие здоровые сняться! Небось, по сто тыщ народу в таких живёт.

Съестным тоже торгуют… сглатываю слюну, ить не жрамши с утра! А тут такие лакомства!

Вон картошка тушёная, да с салом. Пусть прогорклым чутка, но то ерунда! А вон щековиной да лёгким тётка торгует. Вот ведь работа, а?! Знай себе, сиди на тёплых чугунках, то жопу иногда отрывай, чтобы кусок отрезать, да копеечку у покупателя взять.