Детство

Момент понимает.

– Убили! Как есть убили! – Раздалось со двора и мы прильнули к окнам. Прасковья Леонидовна, простоволосая, визжала во дворе.

– Тиатра! – Восторженно сказал Мишка, – А это что у ей под глазом? Никак ссадина?

– Да ну, – Возразил Пашка, – с такого-то расстояния рази увидишь?

Дмитрий Палыч за супружницей не выскочил, и визг её скоро стал таким… победительным.

– А чтоб тебя, ирода, разорвало!

Она крестится с силой, вбивая пальцы в плоть до синцов.

– Господи! Накажи его! Все обиды мои зачти ему! И глаза открой…

– Тьфу ты, Господи, – Сплюнул Федул Иванович, – никак она верх берёт!

Глянув на меня, пробормотал что-то, переглянулся с супружницей и сказал:

– У нас сегодня переночуешь, на кухне. А то она ить в таком состоянии забьёт тебя до полусмерти, прости Господи! Завтра с утра явишься как ни в чём ни бывало, ясно?

– Ясно, дядинька Федул Иваныч!

– А сейчас с глаз моих, все трое! И чтоб до самого вечору не появлялись! Всё едино работа у вас не пойдёт.

Моя-то дурища уж побежала любопытствовать, и почнёт сейчас носиться туды-сюды безголовой курицей. Нам-то с Антипом и то нервенно будет, а вас и вовсе издёргает. Ишшо напортачите чего. Ступайте!

– Хороший у вас мастер! – Хвалю его, ссыпаясь по лестнице, пока Прасковья Леонидовна окружена любопытствующими бабами.

– А как же! – Дрын надувает грудь колесом и выглядывает из дверей, – Побежали!

– Он умный, страсть! – Чуть погодя говорит Мишка, когда перестали бежать, – Ну, чем займёмся?

– Айдайте с Авдеевскими подерёмся! – Предлагаю я.

– Мы ж с ними не враждуем, – Хмурит лоб Сашка Дрын.

– А мы и без вражды! – Мне на днях снилося новая ухватка, и аж распирает, как опробовать хочу, – Чисто из антиресу!

– А и пошли!

Ничо! Хозяйка за севодня и за ночь подостынет малость, с утра и бить почти не станет! Так, за волосья рази только потаскает.

Хуже токмо, что завтрева без еды сидеть. Вот это да, тяжко.

А хозяин, ён не злой! Сгоряча рази только колодкой кинет, иль за волосья, да об стол.