Детство

А так чтобы бить, нет такого!

Но то завтра!

Глава 8

– Такой сладкоголосый-то, – Упоённо рассказывала взопревшая от долгой ходьбы Прасковья Леонидовна, поминутно утирая красное потное лицо концом цветастого плата, – ну чисто соловей! Молоденький совсем батюшка, а глаза такие умственные – сразу видно, святой жизни человек и мудёр! Я опосля службы подошла на исповедь, так веришь ли, такая чистая-чистая таперича, будто душенька в бане побывала!

– Где, говоришь? – Полюбопытствовала жадно соседка, супружница жестянщика Анкудина Лукича.

Справная баба, всё при ей, и хозяйка справная. Один только грех – любопытна, страсть!

– На Варварках! – Охотно откликнулась хозяйка, отдуваясь, – Не ближний свет, вестимо, аж все ноженьки стёрла, пока дошла.

– Ишь ты! – Качнула головой тётка Дормидонтиха, – И не лень тебе?

– Душенька дороже! Я как исповедалась батюшке, что в гневе срываюсь, бываючи, на ангелочков своих, кровиночек, так и полегшало!

«Чёртова ханжа!» – Пробурчал Тот-кто-внутри, пока вожуся во дворе, отчищая снег и посыпая дорожки золой.

Хмыкаю, соглашаяся, да видно – вслух, так что бабы повернулися. Побуровив меня взглядом недолго, Леонидовна вспомнила, что она из церквы и пока ещё така, просветлённая.

– Святой человек!

Меня попервой такие вот словеса тиатрой казалися, представлением ярмарочным. Ну стервь как есть, чистой воды, без омману! Как брульянт, только наоборот. Сварливая, злобная, ленивая!

Тот-кто-внутри ишшо много епитетов подбрасыват, но совсем уж гадские, даже в мыслях слова такие произносить не хочется.

Кажется, будто опосля таких словес изнутри со щёлоком вымыться надобно.

Ён, Кто-внутри, тот ишшо затейник! Как начнёт мысленно ругаться, так ажно ухи в трубочки сворачиваются. Стыдно, страсть! А картинки препохабные показыват, чтобы это… люстрировать словеса свои непотребные. В ином разе такое покажет, что кажется, будто мозги вот-вот закипят, ну рази может такое быть? Ан может, оказывается!

Я вот думаю, что разным богам мы молимся-то.

Мой Боженька добрый и понимающий, ну чисто дедушка, которово у меня нет. Только что живёт далеко – так, что и не дозовёшься и не допишешься. Но любит! Издали, но любит. Отдал, значица, внуков своих на землю учиться всякому жизненному, и вздыхает только. По всякому ж мы жизню проживаем, иные и глупо совсем.

Ан всё равно учёба, пущай и мастер неласковый, да и ученик бестолковый.