Время не ждет!

– Трижды Оппокову[27 - Он же «Ломов» (партийный псевдоним), в описываемое время – председатель правления «Союзнефти».] писал, значит, – прищурился Ворошилов, разложив на столе письма, – Перепрыгнуть через непосредственного начальника пороху не хватило восточному человеку. Бывает…

– Так что с Алиевым?

– Снять… – Ворошилов задумался, – успеем. Инженер он, похоже, не самый плохой – по крайней мере, работы идут по плану. Но масштаб явно не его. Тут нужен кто-то… с яйцами. А вот Оппоков дело другое, я бы даже сказал – политическое.

Заигрался у нас кое-кто в правый оппортунизм[28 - 1 Ограничение классовой борьбы только областью буржуазных отношений, отрицание необходимости доведения её до уничтожения капитализма и перехода к социализму. Фактически это означает замену теории классовой борьбы теорией социального мира и сотрудничества классов. 2 Отказ от прямых, непосредственных революционных действий и сведение всей деятельности пролетарского движения к достижению возможных в рамках буржуазной законности улучшений положения трудящихся с помощью реформ. ]! Терпели до поры… что ж, Рубикон перейдён!

Закурив, Климент Ефремович решительно отбросил бумаги и вышел на крыльцо. Докурив, неторопливо обошёл лагерь нефтяников – уже без гнева, подмечая каждую мелочь.

– Ну-ка… – Забежавший вперёд охранник открыл дверь рабочей бытовки, первый маршал шагнул внутрь… и тут же задохнулся от спертого духовитого воздуха.

В дикой скученности сушилась одежда, а у тесной печурки суетился молодой парень.

– Дежурный я, – Светло улыбнулся рабочий маршалу, ничем не напоминая старорежимного дедка, – ногу, стало быть, повредил, вот при кухне пока. Ребята у вышек, а я тут, стало быть.

Бытовки отличались одна от другой лишь незначительными деталями, напомнив Ворошилову не лучшие образцы рабочих бараков, в которых довелось проживать ещё до Революции.

Рабочие отказались отпускать Ворошилова без митинга.

– Настроения митинговать нет, – Честно сказал он с импровизированного помоста из досок, положенных на пустые бочки, – То, что я увидел тут… скажу, товарищи – я в ужасе! Вы меня знаете, я не институтка – сам из рабочих и живал в условиях похуже.

– Но это… на пятнадцатом году советской власти загнать передовой отряд пролетариата в такие условия… Будем разбираться, товарищи.