Трущобы империй

Увы и ах, но полицейский оказался пусть и не Шерлоком Холмсом, но вполне опытным служакой, не обременённым вдобавок моральными принципами. Легко поймав Алекса на нестыковках наводящими вопросами, он определил его как подозрительного бродягу. Тащить такого в тюрьму – много чести, а вот работный дом самое оно…

Шли пешком, неторопливо – Алекс хромал на обе ноги, поскольку предусмотрительный полицейский умело отбил ему голени. Благо… или не благо, но работный дом сравнительно неподалёку – район-то небогатый, клиентура с доставкой…

Попаданец клял себя, что не решился бежать.

Пусть шанс затеряться в трущобах у новичка невелик, да и отношение полицейского при побеге наверняка стало бы иным… Но если обитатели трущоб настолько бояться работных домов, то есть чего бояться.

Кирпичная ограда высотой метра в три, тяжёлые, окованные металлом ворота и калитка неподалёку, в которую и позвонил «бобби», дёрнув за шнур.

– Сейчас, сейчас! – Отозвался голос и послышались шаркающие шаги.

– Констебль Болдуин, – расплылся в льстивой улыбке неприятного вида крепкий мужчина в некоем подобии сюртука, засаленного и потёртого, – всегда рады вас видеть.

– Джим, – снисходительно кивнул ему полицейский, – постоялец вам новый. С придурью малый, так что вы с ним построже, он на голову слаб, похоже. И давай, мисс Гортензию позови.

Привратник закивал, придерживая рукой засаленный картуз, и весьма бодро зашаркал к одному из зданий. Алекс с тоской огляделся и понял, что попал… трёхэтажные здания крепко напомнили ему зону, в которой он побывал один раз, навещая двоюродного брата.

Схожесть не столько в архитектуре, сколько в некоей общей идее. А ещё – лицах людей. Парень сглотнул нервно… пожалуй, такой безнадёги он и на зоне не встречал.

– Двигай! – Болдуин подтолкнул его в спину дубинкой, навстречу вышедшей из главного здания высокой, дородной женщины сильно за тридцать. Рядом с ней семенил привратник, который пальцем тыкал в Алекса и что-то быстро говорил, угодливо хихикая и зачем-то пригнувшись.

Мисс Гортензия, оказавшаяся бесцветной дамой с лошадиной оплывшей физиономией и такой же лошадиной фигурой, мельком оглядела бывшего студента, и тот почувствовал себя лежащим на анатомическом столе. В этом мимолётном взгляде Власть почти абсолютная, а ещё – нотки садизма и фанатичности.

Трое крепких надзирателей с дубинками в руках, отвели Алекса мыться.