Страх звёзд

Всё вокруг было нереальным, как неумелая театральная постановка – вот сейчас разгорится над горизонтом набирающее силу солнце, и тут же потускнеют бутафорские коробки гарнизонных строений, стоящие рядом с Фён курсанты превратятся в плоские аппликации из картона и повалятся на дорогу, когда их толкнёт нетерпеливый ветер, а взлетающие над головой корабли окажутся лишь причудливой игрой света и тени. Реальна была только Черна – совершенная темнота.

Милорад потом говорил, что Фён походила на лунатика во время приступа ночных блужданий.

Он даже пару раз толкнул её локтем на равнении, опасаясь, что она сладко зевнёт, пока им вдалбливают пафосную напутственную речь.

Впрочем, когда Фён скрутило кишки от перегрузок при взлёте, она тут же пришла в себя. И испугалась. Лития оставалась позади, голова раскалывалась от чудовищного гвалта и воя, в глазах всё двоилось, а впереди её ждала только темнота.

Черна.

Безвыходная ситуация

– Спасибо за предложение, конечно, но сейчас не лучшее время, чтобы изображать из себя межпланетный экспресс.

Томаш откинулся на спинку кресла и пригубил тинктуру – крепкую и терпкую настолько, что даже от осторожного глотка першило в горле. Женщина, которая назвалась Айшей, смерила его взглядом совершенно чёрных, блестящих глаз.

– Я ведь объясняла, – сказала она, – я обеспечу вам безопасный коридор.

– Что значит – безопасный коридор? Вы войну ненадолго остановите?

– Карам икраам! Ну какая война?

Имя Айша подходило ей не больше, чем Томашу – традиционный бакарийский наряд с застёгнутой на все пуговицы цветастой рубахой.

Сутулая и сухая, высоченного роста, с покрытым серым платком головой, она напоминала, скорее, изваяние из полимерной глины, чем живого человека.

– Вы же знаете, – Айша поднесла ко рту золотую трубку мазина, едва коснулась её губами и тут же выдохнула обильные клубы синего искрящегося дыма, – у нас любят всё драматизировать.

Никаких военных действий нет, опасность сильно преувеличена. Да, были какие-то волнения на Орее, но не в первый же раз. И, смею вас заверить, не в последний.

Они сидели в широком прохладном зале, обставленном на классический бакарийский манер – резной металлический стол, деревянные кресла с украшенными бахромой подушками, мозаика на стенах. С потолка мягко лилось журчание воды.