Темные воды минувшего

Боже, как высоко! Она всегда боялась высоты… но это к лучшему… если у нее не хватит сил заставить себя прыгнуть – головокружение сделает все само; вот уже слабеют колени; вот уже непонятно, где небо и где перила, на которых она стоит… Сейчас…

Но чья-то тень ложится сзади! Черная фигура выныривает из тумана; грубые мужские руки вцепляются в Беатрис, и все это сопровождается хриплым возгласом:

– Ага, попалась!

***

Три года спустя после вышеописанных событий, а именно 15 июня 1848 года, мистера Джонсона, скромного жителя деревни Грин Медоуз, оторвал от его мирских занятий бешеный стук медного дверного молотка…

– Мистер Джонсон, откройте! Умоляю, скорее!

Респектабельная дверь английского коттеджа – с резными филенками, обрамленная камнем, с фонариками по бокам от двери – давно не знавала такого натиска.

Хозяин коттеджа, мистер Джонсон – уютный, пухленький человечек – показался на пороге, всем видом своим выражая недоумение.

– Что случилось, мистер Бэзуорт?

– Там, – задыхаясь от волнения, отвечал Лайонел Бэзуорт, – из нашего дома доносятся крики, и я узнал голос моей сестры…

Мистер Джонсон пожал плечами и потрусил следом за молодым человеком.

Коттедж, в котором проживали брат и сестра Бэзуорты, помещался по соседству с коттеджем м-ра Джонсона. Через минуты полторы мужчины добежали до двери – но в этот момент м-р Бэзуорт попятился и боязливо оглянулся на толстячка соседа. Джонсон, пожав плечами, пробормотал: «Все тихо… может, вам померещилось?», затем толкнул дверь, вошел в коттедж, пересек небольшой холл, и…

И тут им открылось ужасное зрелище, и сразу стало очевидно, что ничего не мерещилось, а все было по-настоящему.

Посреди комнаты, на ковре, лежало окровавленное тело Глэдис Бэзуорт. Над ним склонился мужчина, который тут же повернулся к вошедшим.

– Какое счастье, что вы пришли, – пробормотал он, – надо позвать полицию…

Мужчине этому на вид было около двадцати шести лет, и он был весьма недурен собой.

Со вкусом одетый, в дорогом сюртуке, накрахмаленном галстуке, он был бы воплощением респектабельности, если бы не руки, испачканные кровью. Из соседней комнаты доносился плач маленького ребенка.

– Вы убили мою сестру! – вскричал Бэзуорт. – Сначала вы ее обесчестили, а теперь убили, вы сущий дьявол… Невилл Парсон, вы… убийца!

Лайонел Бэзуорт в гневе был великолепен.