Вираж судьбы

Стук был громкий и частый; сонная девушка не сразу поняла, что происходит; затем зажгла свечу, накинула халат и подбежала к двери.

– Мадмуазель, это я, Северино Моратин, – в голосе звучал акцент, которого раньше не было слышно. – Помогите, пожалуйста, Вы врач, моему отцу плохо!

Первая мысль её была эгоистичной: «отдохнула». Но чувство долга заставило её умыться, глотнуть воды – для отгона сна – получше затянуть поясок халата и наскоро заколоть волосы. В голове мелькали страшные версии: «мы вчера поссорились – вдруг это ловушка? А если он выманит меня из номера и потом изобьёт или выгонит из гостиницы и запрёт двери?» Некстати вспомнились шутки фрау Хеезе – про волков.

Но всё же она открыла.

Свеча была не нужна – Северино держал в руках масляную лампу. Сопровождаемая человеком с лампой, она дошла до одного из «лучших номеров» и открыла новенькую дверь (без номера); молодой Моратин мгновенно взметнул свою лампу на стол, и Виктуар увидела справа от входа кровать, а на кровати корчился старший Моратин.

Он тяжело дышал, лицо было искажено; Вики пощупала лоб – холодный и мокрый; взяв пальцами запястье больного, пощупала пульс – он бился, словно бешеный конь. Левой рукой девушка приблизила к лицу старика свою свечу, а правой приподняла веки, осматривая зрачки – они были сужены.

Ей стало страшно.

В следующую секунду она собралась с силами и обдумала положение.

– Есть у Вас рвотное?

Юноша не понял.

– Лекарство для рвоты, – поднеся руку ко рту, постаралась проиллюстрировать свои слова.

На этот раз он понял и отрицательно покачал головой.

В панике осмотрелась вокруг и, к счастью, увидела на столе держалку с несколькими перьями.

– Надо повернуть его набок и наклонить его немного вперёд, – озабоченно объяснила девушка. Вдвоём с сыном старика, который не столько понимал её слова, сколько повторял её действия, они проделали это с тяжёлым, потным, бьющимся в судорогах телом, и Виктуар, пальцами правой руки приоткрыв рот несчастного, левой как можно глубже засунула туда перо и стала вертеть.

Старое, известно ещё древним римлянам средство (кому это засовывали перо фламинго, смоченное в яде – Клавдию?) возымело желанное действие: старика начало рвать. Отвратительного вида масса вывалилась на белоснежную простынь, и девушка успела мимолётом пожалеть мадам Селин.

– Вода есть?

Сын мгновенно метнулся в сторону и вернулся с кувшином и стопкой.