Щенок

Мрак обернулся, оторвавшись от разговора, но ничего не сказал, лишь молча наблюдал за ситуацией. Я спокойно взяла свободной рукой сигарету, затянулась. Санька, принявший мое движение за ослабление хватки, попытался встать. Это было ошибкой. Я чуть нажала на кисть, выгибая ее к спине, и щенок опустился обратно, болезненно охнув.

– За что? – безразлично поинтересовалась я, удерживая кисть в почти предельном положении. Эта поза отбивала у захваченного всякое желание шевелиться. Мышцы и суставы были максимально напряжены, и Санька прекрасно понимал – дернись он сейчас, и ему обеспечен, как минимум, неприятный вывих.

– Не знаю, – полупростонал он, сморщившись.

Я отпустила его кисть, легонько толкнув его вперед, но щенок удержался, не упал. Схватился за потянутое запястье и почти с обидой взглянул на меня.

– Иди, у мастера спроси, – посоветовала я и невозмутимо вернулась на место.

Надувшись, как ребенок, ученик, понурившись, слушал Мрака.

– За что ты его? – тихо спросил меня Ирвин, внимательно наблюдавший эту сцену.

– Этикет, – коротко ответила я, прикуривая от первой сигареты вторую, – он так может обратиться к девушке своего уровня или к девице легкого поведения. С превосходящим тебя бойцом, тем более, с мастером это недопустимо.

– А почему ты не объяснила, за что? – щенок посмотрел мне в глаза.

– Это, вообще-то, работа Мрака. Он изначально должен был сделать замечание своему щенку. На самом деле, я обошлась с ним мягко. Возникни такая ситуация у тебя с кем-то из мастеров, ты, скорее всего, получишь по морде.

Саня тем временем приблизился к нам и стоял, дожидаясь, пока я окончу разговор и обращу внимание на него.

– Леди, извини, я был неправ, – почти скороговоркой пробубнил он. Я не стала вредничать и мучить его, заставляя извиняться медленно, громко и красиво, как периодически делала с другими щенками. Мрак сам разберется. Лишь кивнула головой в знак примирения. Ободренный, Санька продолжил:

– Можно мне поговорить с твоим учеником?

– Отчего же нет? – искренне удивилась я.

Остаток вечера я провела, беседуя с Мраком и Тенью. Через какое-то время Тень, извинившись, откланялся. Он был с заказа и порядком устал, тем более что все новости мы обсудили. Санька с Ирвином устроились на другом конце стола, к разговору нашему никто не прислушивался, то есть, наступило то самое благодатное время для откровенности.