Инсургент

Мы снова попадаем в лабиринт, заполненный механизмами.

– Я не дура, – тихо говорит она. – Я знаю, ты не хочешь иметь со мной ничего общего, хотя до сих пор и не понимаю, почему…

Тобиас хмыкает.

– Но, – продолжает она, – мое приглашение остается в силе. Мы можем воспользоваться твоей помощью здесь, кроме того, я в курсе, как ты относишься к системе фракций…

– Эвелин, я выбрал Лихачество, – говорит Тобиас.

– Выбор всегда можно сделать заново.

– Что дает тебе основание думать, что мне хочется провести жизнь рядом с тобой? – жестко спрашивает он.

Я слышу, что он останавливается, и тоже притормаживаю.

– Я твоя мать, – отвечает она, и ее голос едва не срывается. Она, оказывается, может быть очень уязвима. – А ты – мой сын.

– Ты действительно не понимаешь, – говорит он. – Ты и малейшего представления не имеешь, что ты сделала по отношению ко мне.

Он почти шепчет.

– Я не хочу вступать в твою жалкую шайку бесфракционников. И хочу выбраться отсюда, и чем скорее, тем лучше.

– Моя жалкая шайка вдвое превосходит в численности лихачей, – отвечает Эвелин.

 – Тебе бы лучше принять ее всерьез. Наши действия могут определить будущее этого города.

И она перегоняет меня. Ее слова застревают у меня в ушах. Вдвое превосходит в численности лихачей. Когда их стало так много?

Тобиас глядит на меня, насупившись.

– Как давно ты узнал? – спрашиваю я.

– Около года назад, – отвечает он, приваливаясь к стене и закрывая глаза. – Она отправила зашифрованное послание лихачам.

Мне. Назначила встречу в депо. Я пришел, поскольку было любопытно. Встретил ее. Живую. Это не стало счастливым воссоединением, как ты уже могла понять.

– Почему же она покинула Альтруизм?

– У нее был роман на стороне, – качая головой, поясняет он. – Ничего странного, с тех пор, как мой отец…

Он снова качает головой.

– Ну, скажем так, Маркус обращался с ней ничуть не лучше, чем со мной.

– И… поэтому ты на нее зол? Потому, что она была неверна ему?

– Нет, – очень жестко отвечает он, открывая глаза.

 – Нет, я зол не поэтому.

Я подхожу к нему осторожно, как к дикому зверю, аккуратно ставя ноги на бетонный пол.

– А почему?

– Она должна была уйти от моего отца, это я понимаю, – говорит он. – Но почему она не подумала о том, чтобы забрать с собой меня?

Я морщусь.

– Она оставила тебя с ним.

Бросила в худшем из кошмаров. Неудивительно, что Тобиас ее ненавидит.

– Ага, – отвечает он, топая ногой. – Именно так.