Целуя девушек в снегу

Тревожно гудя, напоминая улей растревоженных пчёл, люди бросились к открывшимся жёлтым дверям и бойко стали взбираться вверх. Меня оттёрли к колесу, и я какое—то время протискивался вперёд, радуясь, что не имею с собой тяжёлой сумки. Застрявшую в дверях крепкую крупную тётку лет шестидесяти, тащившую за собой на колёсиках раздутый рюкзак, двое мужчин вдавили внутрь, а затем, переругиваясь, закинули туда же её груз, зацепившийся за ступеньки.

Не растерявшаяся бабка, беспрестанно охая и повторяя: «Да, что же это такое творится, бабоньки?!», поправив сбившийся на глаза цветастый платочек, с удовлетворённым кряхтением рухнула на первое попавшееся, жалобное скрипнувшее под ней, свободное место, слегка навалившись на расположившуюся у окна девушку в тёмных очках, брезгливо поморщившуюся при этом.

Я получил билет без места, поэтому, чуть сдвинув лежащий прямо посреди прохода бабкин рюкзак, быстро протиснулся в самый конец салона и расположился там у заднего окна, замазанного никогда не смываемой грязью.

– Молодой человек, закройте, пожалуйста, люк, сквозняк же будет, окна все нараспашку, – обратилась ко мне, рассевшаяся неподалёку женщина со странно шевелящейся чёрной спортивной сумкой.

– Не надо, не закрывай! – заорали с разных сторон разгорячённые люди. – Лучше окна закрыть.

Пусть сверху обдувает. Дышать же нечем!

На том и порешили. Я, почти полностью, задвинул два ближайших окошечка, оставив на всякий случай малюсенькие щели. А женщина, успокоившись, обмахнулась белой панамой, водрузила головной убор на место и осторожно потянула за замок спортивной сумки, стоящей у неё на коленях. В образовавшемся отверстии мгновенно показалась рыжая кошачья голова с выпученными жёлтыми глазищами, одуревшая от духоты, темноты и толчков.

– Мья—я—яа—уууу! – завыла голова на весь автобус.

Некоторые обернулись на раздавшийся вопль и с интересом начали разглядывать рвущегося из сумки кошака.

– Голова профессора Доуэля! – засмеялся стоящий неподалёку мужчина с жёлтыми прокуренными усами и капельками пота на шее, и протянул руку, собираясь потрепать рыжика по загривку.