Орфей неприкаянный

Ради товарища никто и пальцем о палец не ударит, если это не принесёт никакой преференции. Каждый заботится о сохранении и упрочении собственного положения, и цели для этого избираются, подчас, не слишком достойные.

К июню, когда грянула пора экзаменов, у меня произошла стычка с Грачёвой, заявившей директору о своём непосредственном участии в подготовке одиннадцатиклассников, получивших право пройти аттестацию путём защиты рефератов. Якобы целый год с ними мучился не только я, чьими подопечными они считались, но и она, Наталья Валентиновна, хотя мне было доподлинно известно, что Грачёва впервые приобщилась к их наработкам незадолго до конференции.

Однако в её отчёте на голубом глазу значилось, будто в течение всего периода она в поте лица натаскивала моих выпускников, обучая их научным принципам индивидуальных исследований. Я не решился выносить мусор из методобъединения, а просто в приватной беседе высказался, мол, прежде чем сочинять рапорт о достижениях за определённый период, неплохо бы, в угоду приличию, вначале ознакомиться с содержанием разработок.

Состроив гримасу, зардевшаяся Грачёва напомнила, что объединением рулит всё—таки она, а, следовательно, и заслуги состоящих в нём, являются и её заслугами тоже.

В общем, итогами одиннадцатых классах, я остался доволен. Выступления с творческими презентациями докладов прошли хорошо. Те, от кого я ожидал многого, не разочаровали. Правда, и филонящие большую часть учебного времени, и внезапно воспылавшие неуёмным стремлением сдать «простой» предмет, также полностью оправдали ожидания.

Для них стало неприятным открытием, что отвечать «Экономику» или «Право» не столь уж и легко. Подавляющее число тех, кто учился кое—как, испытание слили.

Однако подобный исход дела не соответствовал их запросам, и после окончания совещания экзаменаторов, они едва не вынесли в окно комиссию, состоящую из меня, Маломеровой, Грачёвой и Русловой, требуя пересмотра оценок. К их претензиям подключилась и Лельникова, их наставница, придав сей безобразной сценке совершенно абсурдный вид.

На шум пришла Штрафунова и, выяснив, из—за чего разгорелся сыр – бор, волевым решением распорядилась порвать старый протокол и увеличить всем сдававшим отметки на один балл.

Я отказался подписывать второй экземпляр, а остальные приняли происшествие за нечто естественное, и 

исполнили приказ директора. Меня просто не вписали в новый документ, следовательно, и нужда в моём автографе отпала.