Орфей неприкаянный

В глаза бросилось: «Юргина Алина».

Я не позвонил ей тогда. Не поблагодарил. Не удосужился и через неделю, полагая, что разговор с посторонним мужчиной, о котором она, наверняка, и думать позабыла, не доставит девушке никакого удовольствия. А спустя две – вообще не находил обоснованной причины навязываться. А ныне, по прошествии, по сути, месяца – тем более. Набор символов следовало удалить с карты. Это – чрезвычайно просто. Касание клавиш. И забыть. Навсегда.

Но неосознанное, вечно подводившее меня под монастырь чувство ответственности мешало поступить подобным образом.

Словно долг взял, а вернуть – не вернул. И давит, давит должок на сердце.

– Вот тебе и знамение, Васильич, – грустно усмехнувшись, пробормотал я себе под нос, а ветер чуть сильнее зашумел в вершинах вековых ёлок, и возле меня упала лёгкая сухая веточка.

Глянув вверх, я, естественно, не обнаружил ни единой живой души, могущей скинуть её на землю. И кого я намеревался там увидеть? Вельзевула? Лешака? Или её…? Могучие сосны, поскрипывая, таяли, путались в полупрозрачной пелене давящего вязкого неба.

Вздохнул, обретая цель:

– Точно, знак. Ладно, доберусь до зоны действия сети, отзвонюсь обязательно. Обещаю.

И хмуро бросил хитрым мойрам, плетущим нити судьбы:

– Клянусь.

– Сью—сью—тииу, – проснулась неизвестная птица, впечатлённая устроенным мною спектаклем.

«Обязательство принято и зафиксировано»

«Чертяки! Чтоб вас…!»

Закинув практически пустой рюкзачок за плечи, зашагал, обходя полугнилые поваленные стволы, в направлении Светловки.

Сорок минут, и я топтал её правый берег. Подобравшись к воде, присел, умылся и отряхнулся, стерев пучками мокрых лопухов с одежды пятна грязи. Теперь, чтобы оказаться на шоссе, предстояло прошагать приблизительно пять километров вдоль реки. И ещё шесть до Питерки. Пустяки! Нет таких крепостей…

На асфальт я выполз, изрядно утомившись и прикончив три четверти запаса воды из бутылки.

«Переходим в режим строжайшей экономии».

Пошарив в кителе, достал мобильник, проверил связь.

Помедлил, сунул сотовый обратно и сделал несколько шагов. Но тут же вытащил вновь, и решительно даванул вызов.

Долго не отвечали. «Семь гудков, восемь. Ещё чуть—чуть, и я затираю её цифры». Но затем я расслышал вполне чёткий женский голос:

– Да, я слушаю вас, говорите. Кто это? Алло!

Набрав в лёгкие воздуха, не сбавляя хода, я ответил:

– Добрый вечер? Если не ошибаюсь, то я общаюсь с Алиной? С Алиной Юргиной? Верно?

– Да… – растерянность.