Пленных не брать!

 – Это ж как дезинфекция! И мятой пахнет...

Ни слова не говоря в ответ, мы принялись тормошить старлея. Тот гнусаво бормотал что-то в ответ, но просыпаться не желал. Осерчавший Костик отвесил ему оплеуху.

– Бля! – завопил старлей, вскидываясь. – Приехали, да?! Уже? А?!

– Еще не приехали, товарищ старший лейтенант, – сказал Коля. – Но скоро будем. Всё к тому идет.

Лейтенант потер чумазое небритое рыло ладонями и поведал:

– Ой, нажрался я вчера... Даже не помню, как в машину погрузили. Это вы меня грузили, мужики?

– Не мы, – ответил я.

– Ага... Ну и хрен с ним. Жрать давали?

– Вон, в сумке возьмите, товарищ старший лейтенант, – показал прапор.

Старлей шустро наломал хлеба, открыл банку ветчины и зачавкал, делая приглашающие жесты. Перекусили за компанию и мы.

– В башке гудит, – пожаловался старлей. – Тормозухи вчера набухались. Сколько раз зарекался пить тормозуху... Похмелиться нема?

– Было. Только вон товарищ прапор всю опохмелку на зубы счистил, – горько сказал я.

– И ничего не всю, – обиделся Коля. – Поищи в сумке, там еще фляга должна иметься.

Фляга в сумке имелась. На радостях мы быстренько распили ее и, когда под тент неожиданно сунулся угрюмый мужик в камуфляже, встретили его приветственными криками:

– Провожатый! Провожатый приехал!

– Так. Напились, – философски сказал провожатый. – Что с вами делать, пейте, пока можно.

И убрался назад. Хлопнула дверца кабины, «Урал» вновь тронулся. Старлей покрутил головой и спросил:

– Так куда едем-то?

– А мы у тебя вообще-то хотели спросить, – заметил Костик, выскребая банку.

– Тю! А я знаю? Меня вчера утром вызвали, полкан велел вещи собирать. А что, куда – не сказал... А где мои вещи, кстати?

Старлей принялся рыться в мешках, но ничего не нашел. Ничуть не смутившись, он засмеялся:

– Потерял. Ну и ладно... Трусы там, носки новые дадут, с горя и без трусов обойдусь, а из нужных вещей только радио было.

– Ты давай, старшой, представься лучше, – сказал Костик, выкинув опустевшую банку наружу. Слышно было, как она весело задребезжала по асфальту.

– Леха. – Старлей чинно пожал протянутые руки. – А фамилия моя Беранже.

Везет мне на летех с дурацкими фамилиями. То Полиэглит был, теперь вот француза черт принес...

– Во, ну ё-мое! – удивился прапор. – Кажись, художник такой был.