Зеркало Иблиса

– Вы возвращаетесь назад в Германию? – спросил губернатор, и Людвиг насторожился. Генерал-губернатор Триполи никогда таким не был.

– Нет, я поступаю в ведение другой организации… – уклончиво ответил Ягер.

– Как это хорошо… – Итальянец поднял голову к сводчатому потолку. – Разнообразие… Так надоел этот город…

Затем он резко кивнул, посмотрел на Ягера впервые за всю беседу и сказал:

– Ну что же, желаю вам успехов. Надеюсь, что еще увижу вас. Прощайте.

Ягер вышел в приемную. Там как будто ничего не изменилось.

По-прежнему орали военные, их перекрикивал секретарь, трезвонили телефоны. Только Ягеру показалось, как будто что-то изменилось. Словно тот прокол на карте к чему-то его обязывал.

Ровно в десять утра он был возле дома, где квартировали Фрисснер и его команда.

19

Поистине, Аллах может помочь им…

    Коран. Хадж 40 (39)

Коридоры власти. Он слышал это где-то. Где и когда, вспомнить было трудно. Может быть, совсем не в этой жизни. Тем не менее это словосочетание, «коридоры власти», почему-то всегда всплывало в памяти, когда он шел вдоль казавшихся бесконечными дверей, мимо вросших в пол эсэсовцев.

Тут все сочилось властью, силой.

Вольфрам Зиверс шел на встречу со своим непосредственным начальством. Гиммлер вызвал его к себе сразу же после аудиенции у фюрера. Зиверс слишком много знал и слишком во многое был посвящен, чтобы верить в простые совпадения. За любой, даже на первый взгляд малозначительной, случайностью всегда обнаруживалась чья-то воля. Нужно только поглубже копнуть.

Входя в приемную, Зиверс махнул двум громилам в черной форме, стоящим у дверей, и вопросительно посмотрел на секретаря. Тот кивнул и исчез за обитой черной кожей дверью.

Под профессионально ненавязчивыми взглядами двух охранников Зиверс пересек приемную и сел на массивный кожаный диван, который с шуршанием принял его в свои объятия. Однако расслабления не получилось. В затылок уперся чей-то пристальный взгляд. Жгучий, ощущаемый физически.

Зиверс осторожно обернулся.

Вполоборота.

Из рамы с орнаментом из дубовых листьев на него смотрел Гитлер.

Портрет фюрера был выполнен действительно хорошо. Не ширпотреб, не работа кустаря, чувствовалась действительно сильная рука мастера. Такие портреты, чем бы ни кончилось то, что происходит вокруг Германии, всегда будут в цене. В большой.

От полотна исходила сила. Текла, струилась по помещению, заполняя каждую щелочку, каждый уголок незримой властью.

Хотелось… пасть на колени.