Четвертая повесть

Все в порядке, – взял он ее за руку.

Она выдернула свою руку из его руки, и чтобы хоть немного успокоиться, начала считать про себя. Скоро поезд опять начал набирать скорость. На вокзале Серого города никто не выходил, полной остановки не было, только замедление для проверки. Значит, все пассажиры были из Натюрина или Технополиса. Это было немного странно, но поезд остановился на выезде из Серого города. В вагоны вошло два робота, на вид немного напоминавшие людей. У них были гибкие позвоночники из гофрированных труб, туловище и голова были гладким, руки и ноги были похожи на упругие овальные кольца, а ступни и манипуляторы рук походили на куриные лапы.

Они оба бойко продвигались по вагону поезда и будто считывали лица пассажиров. Когда они дошли до Айзека и Маши, один робот остановился, считал их лица, потом его голова вылезла из подставки, похожей на плечи и на тонкой гибкой гофрированной шланге потянулась к лицу Маши. Оно в упор приблизилась к ее лицу, секунд десять ничего не происходило. Затем оно засунуло голову обратно и отправилось доделывать свою работу. После того, как роботы вышли, прошло десять минут, и поезд опустили. Маша все это время была будто приклеена к креслу и не шевелилась. Айзек смотрел на нее, но успокоить не пытался, потому что знал, какая будет реакция.

Ночью поезд приехал в Натюрин. На вокзале их ждал Даня.

– Привет, путешественник, – радостно он встретил Айзека.

Они обнялись, похлопали друг друга по спине.

– Это Маша, ты ее видел. Это она довела меня из Серого города в Порт.

– Привет, – улыбался Даня.

Но Маше было не до него. Она ужасно нервничала и ни секунды не хотела оставаться в городе.

– Отдай мне мои деньги, – грозно сказала она Айзеку.

– Мы завтра уедем отсюда вместе. Не переживай, – уговаривал ее Айзек.

– Да вы можете хоть на неделю остаться, – сказал удивленный Даня, не понимая, что происходит.

– Для тебя это игрища? – цедила сквозь зубы Маша.

 – Ты думаешь, эти роботы просто так считывают лица?

– Поезд все равно будет только завтра, – опять сказал Даня.

Маша со злостью посмотрела на него. Тот замолчал.

– Отдай деньги, я останусь здесь, на вокзале.

– Не останешься, потому что если все так, как ты говоришь, то за тобой надо присматривать, иначе тебя заберут, и мы не будем знать, где ты. Именно так происходит с людьми, на которых приходят похоронки. Во время исчезновения они одни.