Четвертая повесть

Маше тяжело было сдерживать свои эмоции, ей хотелось кричать, бежать, как тогда, когда она была на корабле, но сейчас она этого сделать не могла.

– Пойдем. Завтра мы уедем вместе.

Они пошли за Даней.

– Я снимаю здесь недалеко квартиру. Там одна комната, но думаю, мы поместимся. А что на вас за одежда? – спросил Даня Айзека.

– Это ты еще нас в меховых шубах не видел, – ответил Айзек.

– Шубах? – засмеялся Даня. – Где тебя вообще носило? Ты что-то узнал о родителях?

Айзек начал рассказывать, где он был и что с ним происходило.

Когда они пришли к Дане, Маша легла спать, а Айзек с Даней сидели на кухне до утра. Айзек рассказал все, что узнал о Натюрине.

– Даня, может тебе переехать в Технополис? Я не уверен, что там такого совсем нет, но там немного спокойнее.

– Я не знаю, – мотал головой Даня, – я вообще художник, я им не нужен. Да и Соню вряд ли выпустят, я не хочу ее оставлять.

– А Соня? Она учиться?

– На орнитолога, – кивнул Даня.

– А ее родители?

– Они тоже связаны с этим.

– Даня, я не могу тебя заставить, но я прошу тебя как человека, который мне дорог, подумай об этом.

– Я подумаю, – ответил сухо Даня.

Под утро они легли спать. К обеду они уже шли в кафе, где их ждала Соня.

– Привет, мой любимый мастер, – обняла она Даню.

Они сели за столик посреди зала. Помещение было светлым и просторным. Из высоких окон виднелся сад, внутри почти все места были заняты. Они заказали себе перекус и сидели, болтали.

– Я доделал заказ и они хотят сделать еще один.

Работать приходиться после учебы, но Соня может приходить ко мне, потому вечером мы обычно вместе, – продолжал свой рассказ Даня, который он начал еще по дороге в кафе.

– Я ему читаю книги по орнитологии, потому что мне надо делать домашние задания, а он делает вид, что ему интересно, – засмеялась Соня.

– Почему? Мне интересно. Не понятно, но интересно, – сказал Даня и засмеялись все, кроме Маши. Она смотрела в окно и была погружена в свои мысли.

– Твой чай остывает, – обратился Айзек к ней.

Маша не обратила на него внимания, тогда он потеребил ее за мочку уха. Она повернулась и посмотрела ему в глаза. Ее глаза были спокойны, Айзек увидел небольшие вкрапления синего в ее серой радужке. Она с утра ничего особо не говорила, будто была в каком-то оцепенении. Было понятно, когда она злилась, но что происходило в ее голове, когда она вела себя так тихо, было не ясно.

– А ты, Маша, где-то училась? – спросила Соня.