Из Декабря в Антарктику

Поглядываю через отражение на женские ножки, танцующие у плиты; на стройное тело в рубахе на китайский манер, скрепляемой на груди узелками. Рубаха, белая и широкая, свисает прямоугольником до бедер и резко обрывается. Рукава, как два хобота – приходится закатывать.

Тайка ловко орудует ножом, кроша овощи: цак-цак-цак. Нарезанные кусочки летят в разогретый вок. Пш-ш-ш. Подпрыгивают масляные капли. Над плитой поднимается пар и шипение. Воздух наполняется приятными нотками арахиса, имбиря и соевого соуса.

В этой рубахе она похожа на летающий бумажный фонарик.

Кру всегда была чудной. В тот первый раз, на мосту, когда мы встретились, она стояла во всем белом, а в руке было мороженое. Круглый мотоциклетный шлем скрывал волосы, делая ее похожей на мальчика. Глядя на непонятного пришельца, я растерялся. Хотя сам-то я был ничем не лучше – беспомощный бродяга. Наверное, общая ненормальность нас и сблизила.

Тайка встала на носки, балериной, потянувшись за специями. Тонкие мускулы икр напряглись.

Рубаха поднялась до самых ягодиц, оголив округлые очертания. Я замер, парализованный моментом. Затем подол рубахи упал на прежнее место.

Уточняю по-тайски, неужто хозяйка готовит жареный рис с овощами.

– Не-ет, ты не так произносишь! – расхохоталась она, не отрываясь от готовки. – Правильно: кхау пхат пак! А ты, как мокрая индюшка, издаешь бульканье: пак-пак-пак.

– Как слышу, так и произношу! Кто же виноват, что у вас все слова трехбуквенные.

– Сам ты трехбуквенный, Вик! – покачала волосами.

– Мой тайский плох, – подхожу ближе, – потому что меня обучала плохая училка!

– Ах так! – взмахнув рукой, она резко повернулась.

Мой взгляд устремился вверх на взлетевший металлический блеск. Нож сделал несколько быстрых оборотов, застыл на секунду под потолком, затем стремительно, как молния, воткнулся в деревянную доску. Цак! Две половинки авокадо закачались, оголив крупное разрезанное семечко.

Мы стояли вплотную. Наши взгляды переплелись в прочный клубок – до давящего ощущения в животе.

И так щекотно вдруг стало, что мы без причины по-детски рассмеялись.

Тайка протянула руку, заботливо вытерев пятно мыльной пены с моей щеки.

Затем, почесав нос широким рукавом, радостно сказала:

– Еда готова.

Лучи солнца пробились сквозь дырявые тучи. Небо кое-где прояснилось, но целое стадо ватных бизонов паслось у вершины горы. Яркие блики упали на акварельную растительность. Тени банановых деревьев машут хвостами.