Сквозь дебри и пустоши

«Нужно немножечко побыть смелым, милый, – её голос дрожит и срывается, – как тот лев из книжки, обещаешь?»

Берен снова кивает. Больше всего он хочет, чтобы мама тоже не выходила из этой тесной тёмной кладовки, но она суёт ему в руки читаного-перечитаного «Волшебника изумрудного города» в мягкой синей обложке и тихонько выскальзывает за дверь. От кладовки до телефона на кухонном подоконнике – девятнадцать шагов. В густой, пугающей тишине Берен мысленно считает их, прижимая к груди любимую книгу. Раз… Два… Три… Металлический вопль, похожий на крик свихнувшейся чайки, обрывает счёт на шести.

Этот вопль выпивает из тела Берена всё оставшееся в нём тепло, превращая его в непослушную болванку, и он не может пошевелиться, не может даже отвести взгляд или зажмуриться, когда дверь кладовки чуть приоткрывает сквозняк, рождённый взмахом огромных крыльев…

– Берен! – Аркадия толкнула его в плечо. – Эльса спросила, читал ли ты эту книгу.

– А? Да, – рассеянно ответил он, – да, читал. Много раз.

– И кто у тебя любимый герой? – обрадовалась девочка.

– Не знаю. Трусливый Лев. А у тебя?

– Гудвин!

«Не вздумай стрелять, Гудвин! Слышишь меня? Не стреляй, это приказ!»

– Почему? – Берен тряхнул головой, прогоняя из мыслей знакомый голос. – Потому что он волшебник?

– Не-а, нет! Потому что он мой друг.

– Воображаемый, – тихо вмешалась Тари.

– А вот и нет! – запротестовала Эльса, – он настоящий! Если ты его не встречала, это ещё не значит, что его нет!

– Но и ты тоже ни разу его не видела, – мягко возразила Тари.

– Конечно! Как, по-твоему, можно увидеть голос?!

– Но ведь и слышишь его тоже только ты.

– Это потому, что у вас в головах слишком шумно, – рассмеялась Эльса, – папа говорит, что у взрослых головы гудят от проблем! Вот им ничего и не слышно.

«Не стреляй, мать твою!!! Она ребёнок!»

– Я подожду тебя у твоего кабинета, – невпопад бросил Аркадии Берен и не прощаясь вышел из палаты.

Он присел на свободный стул в просторной рекреации.

Рядом ютился тощий лысоватый мужичок. Закутавшись в мешковатую куртку, он нервно покачивался из стороны в сторону, баюкая пустой левый рукав. Наверняка тоже грапи. Раньше многих больных синдромом вынуждали ампутировать руку, чтобы при обращении те остались без крыла и не могли атаковать. Особенно часто такие операции проводили детям.

Мужичок съёжился и чуть отвернулся от Берена, но продолжал поглядывать на него через плечо.